Карнавал лжи в Академии драконов. Часть первая - Анна Алексеева

Эйра села на парапет, свесив ноги наружу, и похлопала ладонью рядом с собой.

— Ну, садись, — сказала она. — И рассказывай всё с самого начала.

— Что именно? — я взглядом оценила чистоту парапета, сторожно положила папку рядом с Эйрой и осторожно села на неё. Драконицу, кажется, совершенно не смущала ни пыль, ни высота, ни холодный ветер, пронизывающий насквозь.

— Всё, — уверенно выпалила она. — Начиная с того, сколько у тебя лиц.

Я некоторое время молчала, глядя на город перед собой. Огни фонарей зажигались один за другим, и Пантарэя медленно превращалась в россыпь золотых искр на тёмном бархате.

— Шесть, — наконец, сказала я.

Наверное, я слишком устала лгать, и потому позволила себе этот момент слабости.

— Шесть? — Эйра посмотрела на меня с таким неподдельным интересом, что я почти улыбнулась ей в ответ. — То есть вот это вот это, — она обвела моё лицо указательным пальцем, — тоже личина?

— Да, — просто призналась я.

— А какое настоящее?

— Этого я тебе не покажу. Не могу.

Она поджала губы, явно недовольная, но не стала настаивать. Вместо этого подтянула одно колено к груди и обхватила ногу руками.

— Ладно. Тогда хотя бы объясни, как ты это делаешь. Артефакт? Мои братья — офицеры полиции, так что я знаю про такие. Но они незаконны.

Я покачала головой:

— Мне не нужны подобные артефакты. Просто я родилась теневым драконом.

Эйра уставилась на меня так, словно я сказала, что умею ходить сквозь стены.

— Теневой? Но ты же… от тебя вообще ничем не пахнет. Я думала, ты человечка.

— Луи попросил меня принимать яд оборотней, чтобы усыпить дракона, — спокойно ответила я. — Он не хотел, чтобы кто-то опознал во мне… самозванку.

Это слово оказалось неожиданно болезненным и, чтобы скрыть свои чувства, я улыбнулась:

— Принимаю в микродозах. Для всех я должна быть Лейлой Мариотт.

Ветер дёрнул подол моего платья, и я поёжилась. Эйра рядом, казалось, не замечала холода. Она смотрела на город, переваривая услышанное, а потом спросила совсем другим голосом — тише, мягче:

— И давно ты так живёшь? Прячешься за чужими лицами?

— Достаточно давно, — уклончиво ответила я, размышляя о том, какую часть правды можно безопасно раскрыть. Мне не хотелось больше ей лгать. Девушка была настойчивой, но всё-таки открытой и доброй. Продолжать обман казалось неуважением к её чистой душе.

— Почему? — ожидаемо спросила она.

Как маленький ребёнок: что на уме — то и на языке. Я себе подобного позволить не могла.

Некоторое время я молчала, слушая ветер. Где-то внизу смеялись адепты, возвращаясь с ужина, и их голоса долетали сюда обрывками, как чужая, беззаботная жизнь.

Потом, наконец, произнесла, взвешивая каждое слово:

— В Даркхолле был один дракон. Ледяной.

— Варгас? — Эйра резко повернулась ко мне. — Он родственник Луи?

— Не знаю. Может быть. В клане много Варгасов.

— И что он тебе сделал?

Я горько, одними губами усмехнулась.

— Целый год делал мою жизнь невыносимой. Преследовал, угрожал, нападал, домогался. Я перестала нормально спать и есть. Он решил, что я его собственность, и не собирался отступать.

Эйра молчала. Её пальцы медленно добела сжались на краю парапета.

— Когда я уезжала, — добавила я, — он сказал: «Если не вернёшься, я найду тебя. И ты станешь моей.» Такие вот дела.

Ветер усилился, и огни внизу задрожали, словно пламя свечей за стеклом.

— Поэтому ты сменила лицо, — понимающе проговорила Эйра. — Да, теперь понимаю.

— Он находил меня везде. Я приехала в Пантарэю на конференцию, надеясь перевестись в другую академию. Но даже это могло бы меня не спасти. Он найдёт меня, выследит по запаху, по привычкам, по голосу… Мне нужно было стать кем-то принципиально другим и найти надёжное укрытие, где этот псих не сможет меня достать.

— И тогда появился Луи.

— Мы встретились случайно, разговорились, и оказалось, что мы можем друг другу помочь. Я бы стала Лейлой и помогла бы ему в его планах. А он мог бы взять меня под защиту, отвадив от меня того безумца.

Эйра подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Я ожидала ещё вопросов, напора, допроса. Но вместо этого она тихо сказала:

— У меня два старших брата. Оба полицейские. Они бы нашли этого урода за неделю и закопали бы так, что ни один нюхач не откопал бы.

Я невольно улыбнулась.

— Спасибо. Но этот урод из тех, кого закапывают, а они выкапываются сами.

Эйра фыркнула, но в её глазах уже не было вчерашней враждебности.

— Слушай, — сказала она, посмотрев на меня прямо. — Я до сих пор злюсь из-за Лейлы. Но если всё, что ты рассказала — правда…

— Это правда, — искренне ответила я.

— … тогда ты не самозванка. Ты просто в беде.

Ключ повернулся с тихим щелчком, и дверь открылась в темноту.

Я постояла на пороге, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни голосов, ни шума воды за стеной. Дом был пуст.

Нащупав на стене кристалл освещения, я коснулась его, и гостиная залилась мягким тёплым светом. Перед моим взором предстала просторная комната с двумя диванами друг против друга, низким столиком между ними и камином, в котором были сложены дрова, но огонь не горел. Над камином висела большая тонкая металлическая пластина: новенький телевещатель. В Даркхолле тоже были такие в гостиных.

На общей кухне, отделённой от гостиной широкой барной стойкой, стояли две чашки и початая коробка чая, чайник — на плите. Значит, здесь уже кто-то жил. На спинке одного из стульев висел чей-то шарф, на подоконнике, выложенном тонкими подушками, лежала раскрытая книга корешком вверх.

Чужой дом, чужое имя на табличке, чужая жизнь… всё, как всегда.

Я прошла через гостиную к левому крылу — нашей половине. Коридор привёл к закрытой двери, которая легко поддалась. Спальня была небольшой, но уютной: широкая кровать у окна, шкаф тёмного дерева, маленький письменный стол с лампой. На кровати лежало сложенное бельё, а в шкафу, когда я открыла дверцу, обнаружилась женская одежда. Аккуратно развешенная, подобранная по размеру. Платья, юбки, пара тёплых свитеров.

Луи предупреждал об этом: он готовился съехаться с Лейлой, у которой волей случая тоже почти не было одежды — и в преддверии зимы он решил сделать ей такой свадебный подарок. Теперь всё это предназначалось мне.

Я провела пальцами по рукаву шерстяного платья и, вздохнув, опустила руку. Потом поставила свою сумку на стол и села на край кровати, оглядывая комнату, которую предстояло называть домом.

Луи не было. Часы