Карнавал лжи в Академии драконов. Часть первая - Анна Алексеева

Я стиснула ткань камзола и вжалась спиной в стенку шкафа, но пространство между мной и Луи только сжималось. Наши колени соприкоснулись, и никто из нас не отдёрнулся.

— Эван… — голос Эйры за шкафом сорвался на всхлип, и мне пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не издать ни единого звука. Потому что моё тело отзывалось на каждый её стон, как натянутая струна на прикосновение, и с этим ничего нельзя было сделать.

Луи рядом со мной замер. Его дыхание оборвалось на вдохе, и напряжение между нами усилилось. Мы сидели, прижавшись друг к другу от колена до плеча, и я чувствовала каждый его мускул сквозь ткань одежды.

Я позволила одной руке соскользнуть вниз и коснуться ладони дракона. Хотела сделать вид, что это случайность, сразу одёрнуть её, но не успела: его пальцы мгновенно переплелись с моими и крепко, почти до боли, сжали их.

И мы оба замерли.

За шкафом всё нарастало. Скрип кровати, сбившееся дыхание, приглушённые стоны — всё сливалось в единый ритм, и я чувствовала, как этот ритм отдаётся в моей крови, в каждой клетке тела. Луи сжимал мою руку, и я сжимала его в ответ, и, казалось, это было единственное, что удерживало меня в сознании.

Его большой палец двинулся. Медленно, почти невесомо провёл по тыльной стороне моей ладони.

Я перестала дышать.

Совсем чуть-чуть я повернула голову в его сторону и ощутила его дыхание на своей щеке. Оно было горячим и рваным, будто он не родился в семье ледяных драконов. А губы были так близко, что я могла их ощутить, хоть мы и не касались ими друг друга.

В этот момент из груди Эйры вырвался такой резкий и чувственный стон, что я невольно вздрогнула, а потом через моё тело прокатилась волна силы.

Тот самый магический всплеск, которого так ждала миссис Лунария.

Он прошёл сквозь меня, как раскалённый ветер, и там, на самом дне, где яд оборотня усыпил моего дракона, что-то шевельнулось в ответ. Всего на мгновение — как вспышка молнии за закрытыми веками. Мой зверь вздрогнул во сне и снова затих, но этого мгновения хватило, чтобы я почувствовала всё с такой остротой, от которой потемнело в глазах.

Запах Луи, пропитанный острым, терпким ароматом вожделения, нервозности, сдерживаемой ярости. Жар его кожи. Оглушительный стук его сердца, который я теперь не только чувствовала пальцами, но и слышала обострившимся на мгновение слухом.

Я увидела его губы в нескольких сантиметрах от моих — своим обострившимся зрением. И его напряжённо сведённые брови.

Поддавшись переполнившим меня ощущениям, я качнулась вперёд раньше, чем успела осознать.

Наши губы почти соприкоснулись.

Я успела ощутить прикосновение — еле-еле, призрачно, словно по губам провели невесомым пёрышком, — и тут же отшатнулась.

Тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием и звуком поцелуев, наполнила комнату.

Луи разжал пальцы. Медленно, по одному, словно каждый давался ему с усилием. Его рука скользнула прочь, и между нами снова легла пустота — маленькая, в несколько сантиметров, но ощутимая, как пропасть.

Он не сказал ни слова.

Я натянула его камзол до самого подбородка и уткнулась лицом в колени. Щёки пылали. Сердце всё ещё колотилось с такой силой, что меня подташнивало. И к жару примешивался стыд — острый, едкий, расползающийся по всему телу.

Я потянулась к нему. Я, а не он.

Это я качнулась вперёд, я коснулась его губ, я нарушила границу, которую он чётко обозначил. «Без интимной близости» — жирным шрифтом было прописано в договоре. А я, как последняя дура, поддалась мгновению и чуть всё не испортила.

За шкафом зашуршала ткань. Эван что-то прошептал Эйре, она тихо ответила. Потом — осторожные шаги, скрип половицы.

— Мы закончили, — негромко сказал Эван.

— Мы заметили, — с какой-то усталостью в голосе ответил Луи.

Он поднялся первым. Я слышала, как он отошёл от меня, как его шаги замерли у окна. Потом щёлкнули ставни, и в комнату вместе с ночной прохладой хлынул тусклый лунный свет, залив серебром всё вокруг.

Я заставила себя встать. Ноги не слушались, колени тряслись, но я расправила платье, сняла с плеч камзол и аккуратно повесила его на дверцу шкафа. Смотреть на кого бы то ни было оказалось выше моих сил, и я подошла к окну, подняв взгляд к полной луне.

— Спасибо, — произнёс Луи, и его голос уже снова звучал ровно, будто он всё держал под контролем. — Будьте осторожны. Вас никто не должен заметить.

— Охранный периметр уже активирован, — заметил Эван. — Переждём до утра в моей спальне.

— Тогда спокойной ночи.

— Давай.

Распрощавшись, Эйра с Эваном покинули комнату, которую Луи тут же запер обратно. И мы снова остались одни.

Нужно было что-то сказать. Извиниться, объяснить, пошутить — что угодно, лишь бы разбить эту звенящую тишину. Но каждое слово, которое приходило на ум, звучало фальшиво ещё до того, как я успевала его произнести.

— Можешь занять кровать. Я могу заночевать и в кресле.

— Луи… — я, наконец, решилась обернуться к нему.

— Бельё чистое, — перебил он холодно, расстёгивая крошечные пуговки своей рубашки. — Эван уже всё перестелил.

Он сказал это так буднично, словно мы обсуждали расписание на завтра. Словно последнего часа не было. Словно мои губы не касались его губ в темноте.

Я хотела сказать: «Прости». Хотела объяснить, что это был всплеск, чужая магия, мгновенная потеря контроля. Но всё это было бы ложью. А я и так уже достаточно лгала за этот вечер.

— Согласно договору, — произнесла я, вскинув голову и привычно выпрямившись, — мы должны спать в одной постели до тех пор, пока не истечёт его срок действия.

Луи замер с расстёгнутой наполовину рубашкой и медленно повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из того же белого мрамора, что украшал стены особняка.

— В договоре нет такого пункта, — сказал он после паузы.

— А стоило бы. К тому же, есть пункт о том, что мы обязаны вести себя как настоящая пара в присутствии третьих лиц, — парировала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — А ты сам сказал, что твоя мать расставила по дому сенсорные плетения. Если они покажут, что мы спим в разных концах комнаты после первой брачной ночи, как думаешь, какие выводы она