Охота при свете костра - Криста Стрит
— Сафринитская комета?
— Да. — Я вздохнул. — С нее все и началось. Две недели назад ее магия изменила тебя. Мы так и не поняли, почему твое тело так на нее отреагировало. Мы знаем, это комета начала высасывать из тебя магию и жизненную силу. Она… — Я снова вздохнул. — Ты умерла прошлой ночью, но парад планет воскресил тебя…
— Я умерла? — с ужасом спросила она. — Прошлой ночью я умерла?
— Да. — Я опустил голову. Черт возьми. Нелегко было это говорить. Хотя Эйвери помнила английский язык и могла общаться, остальные ее воспоминания стерлись.
— Почему я не знаю, кто ты? — спросила она.
— Я понятия не имею. Парад планет как-то стер твои воспоминания. Или высвободил что-то внутри тебя. — Я снова подумал о силе, которой теперь владела Эйвери, и о фиолетовом цвете ее глаз. — Но, Эйвери, пожалуйста, просто дай мне шанс доказать тебе, что я не причиню тебе вреда. Опусти купол и позволь мне помочь тебе.
Она взглянула на гудящий от силы магический купол.
— Ты обещаешь? Ты обещаешь своей душой, что я могу доверять тебе?
— Клянусь своей жизнью.
Она нахмурилась и прикусила губу.
Купол замерцал, полупрозрачная фиолетовая магия заискрилась. На долю секунды она стала прозрачной, затем снова усилилась. Эйвери нахмурилась сильнее и сосредоточилась.
Магия блеснула во второй раз.
В куполе появилась маленькая трещина.
Потом еще одна.
Мой планшет запищал, когда пришло сообщение.
Эйвери дернула головой в мою сторону, и по куполу с треском разлилась энергия, и он стал еще плотнее, чем раньше.
— Что это было? — испуганно спросила она.
Черт возьми. Почему я должен был получить сообщение именно в этот момент?
— Это всего лишь мой планшет. — Я медленно достал его из кармана и показал ей электронное устройство. — Так я общаюсь со своим начальством. И только что мой босс прислал мне сообщение.
Эйвери сердито посмотрела на меня, затем отодвинулась от меня так далеко, как позволял купол.
— Черт, — проворчал я себе под нос. Я почти уговорил ее убрать купол, но теперь она была похожа на рассерженного котенка. Удивительно, как она еще не зашипела. — Надеюсь, это того стоило. — Я постучал по экрану планшета и увидел сообщение от моего босса Уэса Макклоя.
«Есть прогресс?»
Я усмехнулся, какая ирония. Раньше прогресс был.
Если бы он подождал еще десять минут, возможно, у меня действительно были бы хорошие новости.
Вздохнув, я набрал ответ.
«Нет. Магический купол по-прежнему цел. Она по-прежнему ничего не помнит. И все еще верит, что я ей враг».
Его ответ пришел через секунду.
«Я высылаю подкрепление. После их прибытия возвращайся в штаб для полного отчета».
Я сжал зубы, желая ответить. И чуть не напечатал: «Нет».
Но Уэс был моим боссом.
Я глубоко вздохнул. Гребаный долг. Я должен был следовать приказам, а это означало, что мне нужно покинуть Эйвери. Черт бы все побрал.
Уэс знал, что Эйвери была моей парой и как тяжело мне будет оставить ее.
Кипя от злости, я закрыл глаза и попытался успокоиться. Я постарался вспомнить, какой была Эйвери прошлой ночью.
Перед глазами возник образ, как она лежала на спине в нашей постели, в наших покоях в болгарских библиотеках. Эйвери извивалась подо мной, когда я полностью погрузился в нее. Затем она закричала от наслаждения, когда я довел ее до оргазма, и в тот момент я заявил на нее права.
Сердце заныло при этом воспоминании. Только прошлой ночью я сделал Эйвери своей парой во всех смыслах этого слова. Я боролся со своим волком, потому что он хотел пометить ее как нашу, но Эйвери обхватила рукой меня за затылок и прижала мой рот к своей шее.
Она уговаривала меня сделать это, хотела этого, умоляла меня.
И я это сделал.
Я прокусил нежную кожу на ее шее, мой волк вынырнул на поверхность ровно настолько, чтобы мои клыки удлинились, и я поделился с ней своей магией. Моя магия кружилась внутри нее, обвиваясь вокруг ее рук и ног, проникая в ее клетки и навсегда смешивая наши запахи. Все волки-самцы знали бы, что она принадлежит мне.
В течение двух коротких часов она была моей парой — второй половинкой моей души, — и ей нравилось ощущать мою магию внутри себя.
Из-за нашей связи я почувствовал, как она умерла. Связь, которая связывала нас, разорвалась. И травма от этого будет преследовать меня вечно. Я никогда не забуду боль после того, как нить нашей связи перерезали. Это произошло так быстро, но боль разнеслась по моим венам и разорвала мое сердце.
Итак, прошлой ночью я первый раз занимался любовью с Эйвери, и той ночью я потерял ее. И от этого моя душа словно разбилась вдребезги.
Я опустил голову.
— Я хочу, чтобы ты вернулась, Цветочек. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть тебя.
Услышав треск в лесу, я поднял взгляд. Секунду спустя послышался очень слабый звук шагов.
В мгновение ока я вскочил на ноги и сжал кулаки, когда жар запульсировал под моей кожей. Я оглядел линию деревьев. Золотые листья трепетали на ветру. Часть листвы отливала темно-синим и пурпурным, намекая на то, что жизнь в этом царстве очень отличалась от жизни на Земле.
Я вдохнул, принюхиваясь к ветерку, но лес находился с подветренной стороны. Я бросил быстрый взгляд на мою пару, но Эйвери все еще сидела на земле, прижав колени к груди, даже не подозревая, что из леса кто-то наблюдает за нами.
— Майор Джеймисон? — послышался женский голос.
Я расслабился как раз в тот момент, когда Эйвери вскинула голову.
— Капрал Моррис? — Я использовал новое звание Шарлотты, поскольку после экзаменов она официально стала членом Третьего отделения.
Бывшая соседка Эйвери вышла из-за деревьев, одетая в форму Третьего отделения. Позади нее стояли очень встревоженные родители Эйвери, Брайс и Даниэль Мейерс.
Шарлотта слегка улыбнулась.
— Я надеюсь, что вам сообщили, что к вам идет подкрепление, сэр?
Глава 2
Эйвери
Женщина сидела на корточках по другую сторону купола, ее энергия будоражила и внушала благоговейный трепет.
— Детка, этот купол просто супер. Я даже не смогла бы пробить его стрелой, пропитанной куйрайей. Но прошло уже больше двенадцати часов. Разве тебе не нужно поесть, попить или хотя бы сходить в туалет?
Сходить в туалет?
Женщина, которую звали Шарлоттой, сидела на корточках и старалась не прикасаться к куполу, пока болтала со мной. Позади нее на траве сидели мужчина и женщина средних лет, с тревогой