Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 - Наталья Шевцова
Догадайтесь с трёх раз…
В точку!
Угу, её самой. Лаванды.
Не знаю, чтобы я ответила, знай я уже тогда всю подноготную. Но я не знала, и была слегка раздражена. И посему чисто в пику мэру, выставляющему меня на показ, как товар в витрине, решила быть скромной. Очень скромной.
И… невольно подыграла ему даже больше, чем он рассчитывал.
— Честно говоря, я не успела испугаться, — ответила я чистую правду. А вот дальше уже правда была не столь чистой: — К тому же мэр слишком преувеличивает мою героическую роль. Если кто и герой, то это он! Ваш мэр Ройс!
[1] Ecco — известный датский бренд, специализирующийся на производстве обуви, аксессуаров и изделий из кожи.
[2] Off-White — американский люксовый бренд, предлагающий рваные джинсы в стиле streetwear с уникальными дизайнерскими решениями.
Глава 21
В течение следующих двух недель я, мэр, шериф и их жены Лилиан и София крутились, как белки в колесе.
Я, Лилиан и София, приводя в порядок магазин и пекарню и, по возможности, помогая шерифу и мэру с их избирательной кампанией, которая чем дальше, тем больше походила на военную.
Шериф и мэр, выполняя свои служебные обязанности, ведя избирательную кампанию и, по возможности, помогая нам.
Первый следил за порядком на улицах города и в море, инспектировал горные и лесные тропы, разнимал участившиеся в связи с выборами драки в тавернах, разбирался с жалобами рыбаков, чьи сети кто-то постоянно рвал, искал сбежавших лошадей и так далее и тому подобное.
Второй решал проблемы городского бюджета, контролировал поступление налогов в казну, выдавал разрешения на торговлю и застройку новых районов, договаривался о поставках древесины для ремонта причалов и так далее и тому подобное.
И, конечно же, оба устраивали ежедневные встречи с горожанами, на которых выслушивали их жалобы и раздавали обещания всё исправить и улучшить, но только в том случае, если они будут избранны на следующий срок.
Задачи, стоявшие передо мной, Лилиан и Софией были куда более заурядны, незатейливы и бесхитростны, но от этого не менее утомительными.
Начали мы с того, что открыли все окна и двери настежь, в надежде проветрить помещения и выгнать прочь зловонный дух заброшенности и порченных продуктов.
Наивные! И он так сразу взял и выгнался! Ага! Сейчас! Вам не нравится, вы и валите! А ему тут как раз очень даже нравится! И потому он остается!
И остался.
И оставался до тех пор, пока мы один за другим не вычистили все уголки помещения и не обнаружили все хранящиеся в них плохо пахнущие «секреты», такие, например, как кишащие жучками, червями и мышами прогнившие мешки с мукой, а также мешочки с какао, манкой и разнообразными специями; ставшая домом для ос затвердевшая карамель; стеклянная тара с остатками сиропов и, кажется, шоколада, корзины с полусгнившими фруктами и снова же источенными жучками, червячками и мышами орехами.
Кроме этих «сокровищ» бала ещё и кишащая пауками паутина. Она была просто везде! Она свисала с потолка густыми серыми лохмотьями, цеплялась за руки и волосы, липла к одежде. В первый день остервенело махая метлой и сметая её с мебели, стен и потолка, я то и дело ловила себя на мысли, что украдкой оглядываюсь по сторонам в поисках недовольной вторжением в её владения громадной царь-паучихи или и, того хуже, весьма довольной тем, что еда сама к ней пришла.
Потом попривыкла, а как только мы выгребли всю паутину и вовсе расслабилась.
А зря!
Недовольная вторжением на её территорию паучиха таки появилась! С той, правда, разницей, что эта была не царского рода, а мещанского, и на злобной её физиономии хищно клацали не жвала, а змеилась «искренняя, доброжелательная» улыбка.
Величавая и непрошеная, она появилась в дверях магазина с подносом, на котором стояли четыре стаканчика с какой-то коричневой жижей и коробка с пирожными как раз на исходе упомянутых выше двух недель. Я как раз шла выбрасывать мусор. Точнее, тянула мешок с мусором из пекарни в магазин, чтобы затем оттуда выволочь его на задний двор.
Окинув помещение и меня брезгливым взглядом, «паучиха» запела сладкоголосой птицей Сирин, ага, той самой, которая своим чарующим пением способна упеть человека до смерти:
— Аннет, дорогая! Какое счастье знать, что это чудесное место скоро снова оживет!
«То есть, это тебя от счастья так перекривило! И, кстати не помню, что бы мы переходили на «ты», — мысленно отметила я, к большому моему сожалению. Потому как очень- хотелось сказать это вслух и оправить её восвояси. Настолько хотелось, что аж руки чесались. И так чесались, что я, от греха, точнее, скандала подальше, принялась вытирать их о передник.
— Это мне? — просто, чтобы что-то сказать, выдавила я из себя самое вежливое, что смогла выдавить. Вот не нравилась мне это женщина и всё! И то, что она была моей конкуренткой не имело к этому никакого отношения. Было в ней что-то, что мне не просто действовало на нервы, а буквально выводило из себя. И это при том, что меня с моим флегматично-сангвиническим[1] типом темперамента довольно сложно вывести из себя.
— Тебе, тебе, — сладко-приторным голоском заверила меня Лаванда, снимая крышку с коробки с пирожными, коими оказались шоколадные брауни. — Но-о, до-оро-огая, я, конечно, понимаю, что тебе это, — кивнув на восемь пирожных, ядовито-жеманно продолжала она, — на один зубок. И всё же… я бы на твоем месте, всё же поделилась с подругами. И… как бы сильно у меня ни текли слюнки, помыла бы руки, — кивнув на мои руки, которые я вытирала грязным фартуком, прокомментировала она и многозначительно добавила: — С мылом.
Ну вот и что на это ответишь?
Я растянула губы в самой свой ослепительной улыбке полной идиотки и позвала.
— Лилиан, София, нам тут пирожные принесли с кофе! Это ж кофе? — уточнила я. «Которое наверняка отравлено, если не стрихнином, то уж её ядом точно», — мысленно продолжила я, не сомневаясь, что с этой сталось бы плюнуть в каждый стакан! И не по одному разу!»
В глазах Лаванды промелькнула явная досада. И хотя уже через мгновение её поблекшая было улыбка вновь сияла, я знала, что мой