Не в костях дело - Кассандра Элизабет

Пусть он не может прийти и сесть рядом со мной, но ничто не мешает мне самой сесть к нему. В конце концов, Джек и Салли должны быть вместе. Не дожидаясь прихода следующей группы детей, я открываю боковую калитку, быстро переставляю декорации, прокладывая путь, и ставлю свой складной стул прямо рядом с ним.

Я снова позволяю себе улыбнуться и наслаждаюсь ночью — глажу его по костям ног и украдкой поглядываю на него. И хотя его голова неподвижна, я чувствую, как его светящиеся глаза ищут меня, когда никто не смотрит.

После бесконечного потока детей и родителей пакеты почти закончились. Подходит группа подростков постарше, и я достаю последние запасы.

— Сладость или гадость, — говорят они, и, несмотря на их уже взрослые голоса, я вижу, как в них светится тот самый восторг, который, кажется, не угасает с возрастом.

Я отдаю им последние пакеты, и они не могут сдержать улыбок, увидев все эти угощения. Они снова и снова благодарят меня, пока я провожаю их до ворот. Я уже готова закрыть все после очередного потрясающего вечера на Хэллоуин и уехать в закат вместе с Би Джеем, устроившимся в кузове пикапа.

Едва подростки выходят на тротуар, как тишину спокойного осеннего вечера прорезает визг шин.

Я резко оборачиваюсь на шум, и мой мозг с трудом пытается осознать увиденное. Машина остановилась поперек дороги, а ее фары светят прямо на мою табличку с обратным отсчетом дней до Хэллоуина.

— Какого черта... — начинаю я, машинально направляясь к автомобилю и пытаясь понять, что происходит.

— Лоис? — окликаю я, узнав ее белый Лексус.

Я пересмотрела, наверное, все фильмы ужасов на свете. Побывала на всех жутких прогулках на сене и аттракционах с привидениями. За мной гнались зомби, упыри и всякие страшилища, а я неслась прочь, одновременно визжа и смеясь.

Но все это — лишь игра. Ничто не могло подготовить меня к тому реальному страху, что хлынул в мои жилы ледяным потоком. Каждый рывок мотора ощущается как еще одно ведро ледяной воды, вылитое мне на голову.

Лоис даже не поворачивается ко мне, хотя я кричу ее имя. Глаза у нее широко раскрыты и устремлены прямо вперед — на ее мрачную цель. Когда она крепче сжимает руль, я наконец понимаю, что именно она задумала.

Я срываюсь с места, бросаясь назад через калитку к своему парню-скелету. Красный парик из пряжи слетает у меня с головы, но я этого почти не замечаю. В голове бьется лишь одна мысль, вторящая каждому удару сердца — спасти Би Джея, спасти Би Джея, спасти Би Джея.

Поскольку палатку убрали еще днем, единственной преградой между Би Джеем и белой стальной яростью Лоис на колесах остается мой ветхий забор. У него нет ни единого шанса.

— Беги, Би Джей! Ты должен бежать! — кричу я, колотя ногами по земле, мышцы горят от напряжения, а черные сапоги на каблуках скользят по траве.

Визг шин, трущихся об асфальт, прорезает воздух как раз в тот момент, когда я добегаю до него.

— Беги! — снова кричу я и изо всех сил толкаю его за кости.

Грохот удара заставляет меня обернуться — секция забора разлетается на миллион щепок. Свет фар взмывает вверх, отражаясь от белой маски Джека на лице Би Джея, пока машина подпрыгивает на неровностях моего двора. На долю секунды в лунном свете я вижу лицо Лоис — с застывшей на нем безумной ухмылкой.

Я никогда не видела ее такой счастливой. Это пугает до дрожи.

Затем свет фар опускается, и я вскидываю руку, закрывая лицо, чтобы не ослепнуть.

— Тори! — голос, подобный громовым раскатам, прорезает ночную тишину.

Мир вокруг меня рушится, погружая в темноту и хаос. Грохот стоит такой, что отдается в черепе, а мое тело то теряет вес, то с силой падает — снова и снова, словно меня швыряет из стороны в сторону в трюме корабля, попавшего в шторм.

Когда наконец наступает тишина, она кажется еще более оглушительной и резкой, чем предшествовавший ей грохот.

Я лежу неподвижно, пытаясь сориентироваться и осознать, что, черт возьми, только что произошло. Неужели Лоис сбила меня машиной?

Не видя ничего, кроме кромешной тьмы, я впадаю в панику — вдруг у меня травма головы и я ослепла? Страх, что я больше никогда не смогу снимать, тут же отступает перед новой, ужасной мыслью — а что, если я больше никогда не увижу Би Джея?

Лихорадочно ощупываю себя, но не нахожу ни болезненных мест, ни влаги, указывающих на ранение. Немного болит бок, но в целом я цела. Ощупываю руки и ноги — ничего серьезного. Ни переломов, ни смещений.

Мое судорожное дыхание, кажется, отдается эхом в том пространстве, где я нахожусь, вторя лишь бешеным ударам сердца.

Наконец голоса пробиваются сквозь окутывающую меня темную завесу, а затем луч яркого света разгоняет мрак.

— Тори? — слышу я, как кто-то зовет меня по имени.

— Да? — откликаюсь я, щурясь и прикрывая глаза рукой.

Свет становится ярче, чьи-то руки тянутся внутрь, отрывая то, что меня окружает. Когда света становится больше, я оглядываюсь и понимаю, где нахожусь.

— Нет, — выдыхаю я.

Раздается громкий треск — и отрывается еще один кусок. Мои глаза в ужасе мечутся по сторонам — я осознаю, что моя защитная клетка и впрямь была клеткой. А точнее — грудной клеткой.

— Ты не ранена? Мы сейчас тебя оттуда вытащим, — снова раздается голос.

— Нет! — кричу я, но они не понимают. Мое «нет» — это не подтверждение того, что я цела. Это протест. Я не хочу, чтобы меня вытаскивали. Я хочу остаться именно там, где я сейчас.

Снова треск пластика — и ко мне склоняется полицейский, светя фонариком прямо в лицо.

— Повезло же тебе, что этот скелет на тебя упал, — говорит он и присвистывает.