Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

— Сядь с Нэйви и Джастином. И… если захочешь отвернуться, я не обижусь.

— Что это должно значить? — спрашиваю я, но он уже уходит.

— Пошли, девушка Рука, — говорит Нэйви, хватает меня за руку и тащит в первый ряд.

— Не называй меня так, — хмурюсь я.

— А разве нет? Иначе зачем он рисковал задницей и притащил тебя сюда?

— Следи за языком, Нэйв, — говорит Джастин, садясь с другой стороны от меня.

— Да расслабься, ты такой зануда. — Она поворачивается ко мне. — Ну? Он тебе нравится так же сильно, как ты ему?

— Я ему не нравлюсь, — автоматически отвечаю я. — У него просто не было выбора, кроме как привезти меня сюда.

Хотя, пожалуй, это не совсем правда.

Нэйви фыркает, и даже Джастин криво усмехается. Я смотрю на него, но он уже уставился на арену, где собираются несколько человек, положил ладони на колени и всем видом изображает невинность.

— Поэт, — говорит она. — Я знаю, про Корок ходит всякое, но ты же не настолько тупая.

Я хмурюсь. — С чего ты так уверена?

Она пожимает плечами. — Просто знаю. К тому же вчера он рассказывал нам о тебе.

— Правда? Что говорил?

— Всякое про школу, про то, чему научился. Как вы подружились.

Мне отчаянно хочется спросить ещё. Хочется понять, где заканчивается ложь Рука и начинается его настоящая правда.

— Так он тебе нравится или нет? — Нэйви не собирается отступать.

Я вздыхаю и смотрю на Рука в центре арены. Рядом с ним уже Фишер, Каллиопа, его родители и несколько незнакомых мне людей.

Все тихо переговариваются, а я невольно любуюсь тем, как яркий свет скользит по плечам Рука, подчёркивая мощные мышцы и выточенное тренировками тело, которым я восхищалась ещё на занятиях Штормовой гвардии. И, если честно, почти каждую свободную минуту.

— Ну всё, ясно, — говорит Нэйви. Прикрывает рот ладонью, будто собирается сообщить секрет, и наклоняется через меня к Джастину. — Она по нему сохнет. Вон, глазами его раздевает через всю арену.

— Следи за языком, — одёргивает Джастин одновременно с моим: — Ничего подобного.

Нэйви откидывается назад, показывает мне большой палец и понимающе подмигивает. — Ну да, ну да. Конечно. Совсем не раздеваешь.

Я стону, закрываю лицо руками, потом всё же выглядываю на Рука. Раздевала. Ещё как.

Мне бы держать оборону, но с каждой минутой это становится всё труднее.

Я напоминаю себе, что он был там в ночь смерти Рейна, а я до сих пор не потребовала объяснений. Но после всего, что увидела здесь, вполне возможно, у него есть разумная причина. И если дать ему шанс всё объяснить, злиться, возможно, станет не за что. Тогда я точно не смогу перед ним устоять.

Может, на самом деле меня пугает риск того, что между нами может быть что-то настоящее.

Что-то, у чего, скорее всего, нет будущего: его жизнь здесь, а в его мире мне не рады.

Наконец от группы, где совещаются Рук и остальные, отделяется женщина и идёт в центр арены. Высокая, стройная, с мощными мускулистыми руками, которые заметны даже под кожаным пальто до колен. Длинные платиновые волосы — почти в тон коже — заплетены в сложную систему соединённых кос по всей спине. Ледяные голубые глаза резко выделяются на фоне чёрной полосы краски через лицо. Она останавливается посреди арены и упирает руки в бока.

Толпа стихает почти мгновенно.

— Генерал-лейтенант Рей, — шепчет Нэйви. — Один из старших офицеров.

— Добро пожаловать! — громко и чётко произносит Рей, выпрямившись. — Как многие из вас знают, несколько дней назад на Пятой станции погиб Шепчущий.

Зал погружается в тишину. Люди склоняют головы и тихо произносят слова в память о погибшем. Их уважение настолько не похоже ни на что, к чему я привыкла, что снова выбивает меня из равновесия.

— Допрос, проведённый верховным командиром, установил, что предотвратить смерть было невозможно. Обстоятельства заставили выбирать между двумя невиновными жизнями. — Она делает паузу, и мне кажется, сама Рей не слишком верит в мою невиновность. — Но смерть Шепчущего — серьёзнейшее событие, какими бы ни были обстоятельства. Поэтому сегодня командир базы Пятой станции Фишер Стерлинг и первый лейтенант Рук Атира — человек, непосредственно виновный в смерти — понесут наказание по законам Завесы.

По толпе проходит возбуждённый гул. — Что сейчас будет? — спрашиваю я Нэйви и Джастина, но они молчат, потому что Рей уже продолжает.

— Первым — командир базы Стерлинг. — Она отступает и указывает в сторону. Фишер выходит из группы и лёгкой трусцой бежит в центр арены. С трибун раздаются крики поддержки, он улыбается и поднимает руки. На человека, идущего на смерть, совсем не похож. Возможно, всё не так ужасно.

— Кого вызываете? — спрашивает Рей, и её мощный голос перекрывает шум.

— Они должны драться врукопашную со старшим офицером, — шепчет мне Нэйви.

— А-а. — Я смотрю на Рука. Он стоит со скрещёнными руками и наблюдает, как Фишер нарочито задумчиво трёт подбородок.

Затем Фишер разворачивается и кланяется Рей. — Окажете мне честь, генерал-лейтенант?

Трибуны взрываются восторженными криками. Рей отвечает хищной улыбкой и уже сбрасывает пальто, оставаясь в облегающих кожаных штанах и топе. — С удовольствием, солдат.

Кто-то выходит вперёд, повторяет правила и запускает отсчёт. Толпа орёт, Фишер и Рей принимают боевые стойки и бросаются друг на друга.

Сначала я не понимаю, что это вообще за наказание. Да, публичное, но выглядит так, будто им весело. Фишер и Рей сцепляются, бьют руками и ногами, катаются по земле.

На первый взгляд силы почти равны. Потом что-то меняется, и я понимаю: Рей просто играла на публику.

В следующую секунду она уже осыпает Фишера ударами, лицо напряжено от яростной концентрации.

Кулак врезается ему в челюсть. Весь зал одновременно втягивает воздух, когда кровь брызжет на пол и темнит землю под ногами.

Фишер