Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

Том ослабил хватку, но не отодвинулся ни на сантиметр, словно не доверяя ни мне, ни самому себе. В его взгляде вдруг мелькнуло что-то иное: удивление, сомнение, растерянность. Как если только сейчас он увидел меня, а не собственные кошмары.

Его дыхание замедлилось, и я ощутила разочарование от того, что он явно собирался отступить. Это совершенно нелепое ощущение меня и напугало, и разозлило одновременно.

Он отпустил мои руки.

Я подняла взгляд, заглядывая ему прямо в глаза, и заметила, что он борется не меньше моего — борется с собой, с этой странной химией, возникшей между нами вопреки здравому смыслу. Его губы были слишком близко, но он все еще не двигался, давая мне последний шанс все прекратить.

Почти непроизвольно моя рука поднялась, пальцы дотронулись до его щеки. Я осознавала всю абсурдность своего жеста в этот момент. Том вздрогнул, точно мое прикосновение пробудило в нем что-то дремлющее, опасное.

Не раздумывая больше, Том прижал меня к себе еще крепче, полностью лишая возможности сбежать. Теперь это уже не казалось пугающим — скорее, болезненно приятным и невыносимо правильным.

Его губы почти касались моих, я чувствовала тепло его дыхания и отчаянно ждала поцелуя, который должен был либо все окончательно испортить, либо спасти. Том замер в миллиметре от меня, медлил, мучил, словно хотел заставить меня саму принять решение.

— Ты уверена в этом? — спросил он, бросая вызов и предупреждая, что обратной дороги не будет.

Каждая клетка моего тела кричала ему «да», хотя разум отчаянно сопротивлялся и приказывал остановиться, не делать очередной ошибки. Но сейчас мне было уже все равно, сколько ошибок я совершила.

— Чарли, — прошептал он едва не угрожающе. — Если… я не смогу остановиться.

Я понимала, что это не пустая угроза. Мы стояли слишком близко к краю, балансируя на опасной грани между желанием и неизбежной катастрофой. Но именно в этот момент я отчетливо осознала: если сейчас сделаю шаг назад, буду жалеть до конца своих дней.

— Тогда не останавливайся, — выдохнула я, не веря собственным словам.

Его глаза вспыхнули, словно я только что ответила на его вызов. Он грубо запустил пальцы в мои волосы, заставляя меня вскинуть голову. Я уже приготовилась к поцелую, но вместо этого Том остановился у самого моего уха и хрипло, с едва уловимой иронией прошептал:

— Жаль, что ты остригла волосы. Длинные мне нравились больше.

От этих слов внутри все оборвалось, сменяясь ледяным ужасом. Меня бросило одновременно и в жар, и холод, а в голове пронеслась единственная паническая мысль:

«Он все-таки вспомнил!»

Том отступил на шаг, будто не понимая, что изменилось. Я так и осталась стоять у стены, пытаясь прийти в себя после того, что только что чуть не произошло. Внутри пылал огонь, мысли путались, а в голове эхом звучал его хриплый шепот:

«Жаль, что ты остригла волосы…»

Эти слова выдернули меня из оцепенения. По телу прошла волна осознания, отрезвляющего лучше ледяного душа.

— В смысле… с длинными волосами? — переспросила я, пытаясь скрыть нарастающую панику за напускным безразличием.

Том посмотрел на меня с таким удивлением, словно я только что поинтересовалась, верит ли он в путешествия во времени.

— Что? — переспросил он, хмурясь и явно пытаясь понять, о чем вообще речь.

— Ты сказал, тебе нравились мои длинные волосы, — пояснила я с нажимом, одновременно раздраженная и испуганная его реакцией.

Он несколько секунд смотрел на меня пустым взглядом, будто я несла полную чушь, а затем неуверенно произнес:

— Серьезно? Я это сказал?

Я растерянно моргнула, пытаясь понять, шутит он или действительно не помнит. Его лицо было искренне озадаченным, и до меня начало доходить, что он произнес эту фразу неосознанно, в порыве инстинктов, и сам не заметил, что вслух.

— Знаешь, Чарли, в такие моменты я не очень слежу за тем, что говорю, — неловко буркнул он, потирая переносицу и явно чувствуя себя идиотом.

Мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Я чуть инфаркт не получила, а он даже не помнил, что сказал что-то важное!

— Да уж, заметила, — бросила я, стараясь выглядеть спокойнее. — Предупреждай в следующий раз, когда решишь отключить мозги и действовать чисто на инстинктах. Я бы подготовилась морально.

Он усмехнулся:

— Прости, я не думал, что моя реплика о волосах так сильно тебя взволнует. В следующий раз придумаю что-нибудь менее травмирующее.

Я закатила глаза и демонстративно отвернулась, стараясь справиться со злостью на себя за эту панику. Том молча прошел через комнату и остановился у окна, вглядываясь в пустынную улицу, а я наконец смогла вдохнуть полной грудью.

Теперь мы оба избегали смотреть друг на друга, опасаясь повторения того, что едва не случилось.

— Мне пора уходить, — произнес он после затянувшейся паузы.

Я молча кивнула, опустив взгляд, чтобы он не заметил смятения на моем лице. Нужно было занять руки и голову чем-то полезным, чтобы прогнать наваждение — воспоминание о его прикосновениях, дыхании, губах…

Том наклонился, поднял сумку и проверил содержимое. Увидев, как его плечи слегка расслабились, я невольно усмехнулась: похоже, в этой сумке лежало единственное, что сейчас имело для него реальное значение. Что именно — спрашивать не хотелось. И без того вопросов хватало.

— Что собираешься делать с гостем? — уточнила я, чтобы не позволить молчанию опять повиснуть между нами.

— Оттащу вниз и брошу где-нибудь неподалеку. Полиция не станет особенно разбираться.

В Федерации тела находили ежедневно: кто-то умирал от голода, кто-то — от рук тех, кто не желал попасть в первую категорию. Полиция расследованиями не занималась, да и ресурсов не имела, главной ее задачей была охрана живых и помощь армии. Жизнь одного человека не значила почти ничего, когда вымирание грозило всем. Убийство перестало быть трагедией и превратилось в обычное завершение пути. Каждый рано или поздно понимал: либо он, либо его. В лучшем случае победитель извлекал пользу, не мучаясь угрызениями совести.

Том перехватил мой взгляд и усмехнулся:

— Не бойся, я не убийца. Просто не люблю усугублять проблемы. Пусть его найдут в другом месте.

Я промолчала, собирая вещи. Том подошел ближе и, не говоря ни слова, помог застегнуть рюкзак. Наши пальцы слегка коснулись, вызвав разряд тока, и я тут же отдернула руку.

Он вздохнул и отступил, чтобы снова ко мне не притронуться. В его взгляде мелькнула тень сожаления или извинения — мне не хотелось разбираться в этом сейчас.

— Чип в комме сможешь перепрограммировать? — спросил он, пытаясь