Хозяйка пансиона на Вязовой улице - Лина Грин

приобретению. — Александр говорил об этом. — В таком случае вы понимаете, что я предлагаю не только избавить вас от хлопот, но и обеспечить достойное использование имущества. — Для вас достойное использование означает частную резиденцию? — Вполне возможно. У меня есть планы на эту часть земли. — А что будет с воспитанницами? — Их можно устроить в других заведениях. Не думаю, что семь девочек должны становиться препятствием для разумного решения. — Вы знаете, что у некоторых из них нет родственников, готовых принять их? — Это печально. Но не является основанием сохранять убыточное учреждение. Элеонор почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. Она могла бы напомнить, что именно люди вроде Харкорта получают выгоду от решений, которые называют разумными. Но понимала, что подобные слова только укрепят его позицию. — Я не собираюсь продавать пансион сейчас, — сказала она. — Вы можете изменить мнение, когда поймёте, сколько сил и денег потребует его содержание. — Именно поэтому я предпочитаю изучать документы, а не полагаться на чужие оценки. На этот раз он не улыбнулся. — Надеюсь, вы найдёте в них то, что ищете. Харкорт отошёл к другим гостям. Элеонор поняла, что разговор не принёс ей ничего нового, кроме подтверждения: он не собирался отказываться от своих планов. Александр нашёл её в библиотеке, когда ужин уже подходил к концу. Элеонор стояла у книжного шкафа и рассматривала корешки книг, хотя не читала ни одного названия. — Вы устали? — спросил он. — Больше, чем ожидала. — Мать умеет задавать вопросы так, что человек начинает сомневаться в собственных ответах. — Она хотя бы предупреждала меня о правилах общества. Харкорт предпочитает проверять, насколько легко меня можно заставить отступить. — Он не привык, чтобы ему отказывали. Александр подошёл к письменному столу. — Вы сегодня не ответили на один вопрос. — На какой? — Когда мистер Уилмот спросил, почему вы не продаёте пансион. Вы сказали, что за зданием стоят семь воспитанниц и преподаватели. Но этого недостаточно, чтобы содержать его. Элеонор повернулась к нему. — Потому что если я уйду сейчас, то оставлю девочек расплачиваться за решения, которых они не принимали. — Вы могли бы продать имущество, выплатить часть долгов и начать заново. — Могла бы. Но тогда я сделала бы именно то, чего от меня ждут люди, которые хотят получить здание. Александр задумался. — Вы считаете, что я тоже этого хочу? — Вы хотели приобрести пансион под резиденцию для матери. Вы сами говорили об этом. — Да. Но я не говорил, что готов покупать его любой ценой. Элеонор внимательно посмотрела на него. — Почему вы пригласили меня сегодня? Неужели только потому, что попечители хотели задать вопросы? — Не только. Я хотел, чтобы они услышали вашу позицию. Если бы я выступил в одиночку, они решили бы, что я пытаюсь сохранить пансион по личным причинам. А если бы вы не присутствовали, Харкорт продолжал бы говорить от вашего имени. — Вы могли предупредить меня, что он собирается устроить допрос. — Если бы я рассказал вам каждую его уловку, вы бы потратили вечер на подготовку ответов и всё равно столкнулись бы с чем-то неожиданным. Я считаю, что вы справились. Элеонор опустила взгляд. Похвала Александра не звучала как обычная вежливость. Он не пытался смягчить неприятный вечер, а признавал, что она выдержала давление. — Я не уверена, что они изменили своё мнение. — Некоторые — нет. Но мистер Уилмот согласился рассмотреть ваши расчёты на следующем заседании. Это уже больше, чем было до ужина. Александр подошёл к окну, за которым уже сгущались сумерки. — Мой отец тоже считал, что пансион заслуживает поддержки, — сказал он после паузы. — Он помогал прежней хозяйке деньгами, когда у неё возникали трудности. Я не всегда понимал, почему он продолжал это делать. — А теперь? — Теперь я думаю, что он видел в этом месте не просто школу. Он считал, что образование девочек имеет значение, даже если не приносит немедленной выгоды. — Вы никогда не говорили об этом раньше. — Я не был уверен, что хочу это обсуждать. Она не стала настаивать. Впервые Александр говорил о своём отце не как о человеке, чьи взгляды он обязан защищать, а как о ком-то, чьи решения всё ещё пытался понять. — Я не хочу, чтобы вы считали, будто я пригласил вас сюда ради того, чтобы потом предъявить счёт, — продолжил он. — Моя гарантия поставок останется в пределах оговорённой суммы. Но если вы сумеете доказать, что пансион способен содержать себя, я готов поддержать его перед попечителями. Александр посмотрел на неё. Он достал из кармана небольшой сложенный лист. — Это копия одного из старых распоряжений моего отца. Я нашёл его среди семейных бумаг. В нём упоминается сумма, которую он ежегодно выделял пансиону. Возможно, она поможет вам разобраться с прежними поступлениями. Элеонор взяла лист. На нём были указаны дата, сумма и подпись отца Александра. Документ подтверждал, что помощь действительно поступала, но не объяснял, куда уходили деньги. — Почему вы отдаёте это мне? — Потому что вы ищете несоответствия. И потому что я не хочу, чтобы вы строили выводы только на том, что сохранилось в книгах Пембертона. — Вы доверяете мне семейные документы? — Я доверяю вам достаточно, чтобы показать один из них. Не больше. На этот раз между ними не возникло привычного желания спорить. Александр сделал то, чего прежде не делал: поделился сведениями, которые могли поставить под сомнение не только прежнего управляющего, но и решения его собственной семьи. Когда Элеонор собралась уезжать, Александр проводил её до экипажа. — Вы не должны были оставаться в библиотеке так долго, — заметил он. — Дорога обратно займёт время. — Я не заметила, как прошёл вечер. — В следующий раз я постараюсь пригласить вас на встречу, где не придётся обсуждать долги. — Вы уже планируете следующий раз? — Если пансион останется открытым, у нас найдётся достаточно поводов для разговоров. Элеонор улыбнулась. Он помог ей подняться в экипаж, но не стал задерживать. Уже перед тем, как дверца закрылась, Александр сказал — Мисс Блейк, не позволяйте Харкорту заставить вас поверить, будто вы здесь лишняя. Она посмотрела на него. — Хорошо. Экипаж тронулся. Элеонор откинулась на спинку сиденья и достала из сумочки лист, который дал ей Александр. В свете фонаря она ещё раз прочитала сумму и дату. Деньги отца Уитмора действительно поступали в пансион. Значит, прежние долги не могли объясняться только отсутствием помощи. Кто-то распоряжался этими средствами, и теперь у Элеонор появился ещё один документ, который мог помочь восстановить путь денег. Ужин не сделал её равной людям, сидевшим за столом. Не дал связей, не избавил от долгов и не заставил Харкорта отказаться от намерений.