Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

В его глазах мелькает искра, а на губах — усмешка. Интерес наблюдателя, который смотрит на муху, попавшую в паутину, которая все еще надеется вырваться. Едко так, размышляя — сама удавится, или размазать.

— Я видел сотни таких, как вы, неара Торн, — говорит он. — Избалованных девиц, которых алчность или глупость завели дальше, чем можно было себе представить. Так что не тратьте мое время на спектакль. Подумайте, не стоит ли признаться? Если я найду правду сам, и вам это понравится еще меньше.

Я смотрю прямо ему в глаза, рискуя вызвать на себя гнев, и молчу. Что бы там ни было дальше — ссылка, казнь, чай с печеньками — я уже проиграла, если сдамся сейчас.

Кайан резко отворачивается, разорвав магию этого натянутого диалога взглядов, и бросает судье, не повышая тона, но так, что слова пробивают гул зала насквозь:

— Я принял решение.

Зал замирает, слышно даже какую-то муху, которая мечется под потолком. И бесит.

Ситуация прямо как в театре, только на кону моя шея. Или что там у них вместо виселицы?

Все смотрят на Рад’Исент и ждут. А он выдерживает театральную паузу, которая призвана заставить адреналин выплеснуться в кровь от волнения. Шадхар Кайан Рад’Исент— память Элис подсказывает, кто-то типа главного дознавателя в их мире — останавливается прямо передо мной, глядя сверху вниз.

Вблизи он еще более внушительный — от него исходит какая-то физическая, почти осязаемая волна силы. И запах… Запах дыма, металла и чего-то терпкого, хвойного.

— Я отправляю дело на доследование, — говорит он. — Беру его под личный контроль.

Я чуть было не закатываю глаза от облегчения, но вовремя осознаю, что это, наверное, будет совсем лишнее в этой ситуации.

— Что? — судья в сером свалявшемся парике чуть не вскакивает с места. — Но как? Все доказательства собраны, дело уже в суде…

— И вас устроили эти доказательства? — спокойно спрашивает Кайан, но даже я слышу в этом подтекст: лучше сказать «нет». — Судья Элмис, вы хотите сказать, что Главный шадхар Совета Арканов не имеет права пересмотреть дело, от которого несет фальсификацией? Или вы боитесь, что я найду что-то незаконное?

Судья икает и сразу же опускается на свое место.

— Что вы, просто такому важному человеку, как вы, ковыряться в таком маленьком деле… — теперь вступает местный обвинитель. — Здесь же все очевидно: неара пыталась как-то вылезти из долгов и связалась не с теми, теперь пытается оправдаться, разжалобить вас своими женскими уловками.

— И вам не показалось странным, что малахольная девица, умеющая хорошо если иголку с ниткой в руках держать, смогла провернуть сложнейшую схему с контрабандой? — вокруг шадхара будто сгущается воздух, электризуется и делает его еще опаснее, чем он выглядел до этого. — Или вы считаете, что я могу повестись на это бледное несчастное личико. А, может, не смогу разобраться, где ложь и игра, а где правда? И кто на самом деле стоит за всем?

Что? Малахольная девица? Бледное несчастное личико? Да он сам-то пробовал жить на те крохи, которые отчим еще не успел проиграть? Считает себя самым умным, а все туда же.

Обвинитель тоже затыкается, краснеет и прикидывается ветошью, чтобы его самого в чем-то не обвинили.

Вот и понятно: никаких вопросов больше не осталось. А, нет… У меня вопрос: а со мной-то что будет?

— Леди Торн будет помещена под домашний арест в родовом поместье, — отвечает на мой мысленный вопрос Кайан. — До окончания расследования ей запрещено покидать территорию имения. Печать на документах конфискована. Доступ к финансам ограничен.

Не тюрьма, но и не свобода. «Все включено», но без права выйти за калитку. Хотя… учитывая альтернативу — сырая камера и ожидание казни, — это уже победа.

— Слава Айдарису, — раздается голос отчима за спиной. — Бедная девочка, как же я за тебя рад… Шадхар Рад’Исент, я обещаю позаботиться…

Лицо — маска отеческой заботы. Просто прелесть. Ага, а в глазах мысль: «Придушу, как только будет возможность».

— Нет, ноар Крауг, — голос Кайана режет воздух, как лезвие. — Леди Торн достигла совершеннолетия две недели назад. По законам Альэртеи, родовое поместье с этого момента перешло в ее полную собственность. Ваши полномочия опекуна имущества автоматически прекращены. Вы унаследовали квартиру в доходном доме в городе.

Отчим осекается и замирает с полуоткрытым ртом. Кажется, он этого не ожидал.

— Но… традиции… я как ближайший родственник… — пытается оспорить Вальтер.

— Отчим, — отрезает шадхар. — И, учитывая, что вы являетесь ключевым свидетелем по делу и потенциально заинтересованным лицом, ваше присутствие на территории поместья я расцениваю как угрозу следствию.

Ну хоть у кого-то в этом помещении есть мозги, а не только потрясающий внешний вид и будоражащий воображение голос.

— И добавьте в постановление: ноару Вальтеру Краугу до окончания расследования без моего личного разрешения запрещено появляться в имении Торнов и приближаться к его границам ближе, чем на пятьсот шагов. Нарушение карается арестом сроком на тридцать дней. Считайте, что вам повезло. Обычно за вмешательство в расследование я сажаю глубже и на дольше.

В зале проносится сдавленный смешок. Вальтер сжимает челюсти и бросает на меня злой взгляд. Я успеваю это заметить, но он тут же натягивает маску оскорбленной невинности.

— На этом все? — небрежно спрашивает Кайан.

Судья, наученный опытом, сомневается, но все же продолжает:

— К сожалению, у нас на рассмотрении еще одна претензия к неаре Торн. — Он делает паузу, с опаской глядя на шадхара. — По неуплате налогов в казну в размере годового сбора…

Сколько⁈ Я чуть вслух не восклицаю. Это дорогой отчим Элис еще и налоги весь год не платил? Да