Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова
Он, мне кажется, вообще не собирался сохранять поместье. Но не зря же есть присказка «не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Только вот для меня это не решает вопроса с экономкой. Я собиралась задать ей много вопросов, потому что сама Элис была слишком молода и наивна, чтобы на многое обращать внимание.
— Идемте на кухню, — говорю я, поворачивая к двери под лестницей. — Я жутко голодная.
— Только не говорите, что вы умеете готовить, — иронизирует Кайан.
— Ненавижу обманывать, — отзываюсь я.
Мои навыки действительно не выходят за рамки «что-то сварганить, чтобы не умереть с голоду», но один из моих преподавателей говорил, что приготовить несъедобное из съедобного — это талант. И, к счастью, я им не обладаю.
Кухней оказывается просторное помещение, увешанное медными кастрюлями, с большим очагом и каменной плитой. Здесь пахнет застарелым жиром и пылью, но видно, что пользовались ей активно.
Пусто, чисто. Хотя и не так тоскливо, как в холле. И на первый взгляд запасов тоже никаких.
— М-да, — тяну я, обводя взглядом помещение. — Ужин при свечах отменяется за неимением ужина. И, возможно, свечей.
Шадхар издает смешок и по одному мановению пальцев зажигает очаг, как будто сразу же поднимая настроение.
Я подхожу к шкафу-леднику, работающему на эфиролите и дергаю ручку. Дверца не сразу, но со скрипом поддается. Но увиденное заставляет меня замереть: там на полке, что-то нагло жуя, сидит… енот. И очень неодобрительно на меня смотрит.
— Закрой — дует, — произносит он.
Глава 4
Хранитель
От шока я захлопываю дверцу и только потом осознаю ЧТО же я увидела. Точнее, кого.
Я ожидала увидеть на полках ледника что угодно: заиндевевшую пустоту, забытую головку сыра или в крайнем случае — дохлую мышь. Но енота⁈
Когда первое осознание настигает меня, я снова открываю ледник и уже осознанно рассматриваю гостя.
Прямо на средней полке, среди магического инея, по-хозяйски расположился енот. Это было не просто животное, а настоящий пушистый бандит в отставке. Густая серо-пепельная шерсть такая плотная, что он кажется меховым шаром, а черный полосатый хвост, толщиной с хорошую краковскую колбасу, уютно обвивает упитанные бока.
Он возмущенно рассматривает меня своими умными, почти человеческими глазами. И жует. Мой кусок вяленого мяса, между прочим!
— Ты кто? — с угрозой спрашиваю я.
Ну или я хочу думать, что с угрозой. И вроде он мне что-то хочет ответить, но рядом возникает шадхар, который за шкирку вытаскивает енота из ледника, встряхивает и, кажется, собирается сделать с ним что-то нехорошее!
— Убери от меня свои лапы! — верещит енот, болтаясь в воздухе и суча лапками. — Ты мне шкурку портишь! Я, между прочим, редкий вид!
— А вы сказали, что проверили, и на территории никого нет, — замечаю я.
— Я говорил про разумных существ, — отзывается Кайан и смотрит на енота с выражением брезгливости, с каким обычно смотрят на таракана, обнаруженного в супе. — А это говорящий паразит
— Это кто еще паразит? — возмущается енот. — Я… этот, — он косится на ледник, в котором я его нашла. — А! Хранитель, вот! Хранитель провизии!
Ага. Как в мультике. Хранит так, что никто не найдет. В животике.
— Питается магическим фоном и ворует припасы, — не меняя выражения лица и тона, с которым зачитывают приговор, произносит Кайан. — Подлежит уничтожению как вредитель.
Мордочка енота вытягивается, а потом и вовсе на ней появляется отчаяние, когда вокруг пальцев шадхара появляются маленькие искорки. Тут уже не выдерживаю я.
Я кидаюсь вперед, повисая на руке Кайана:
— Не трогайте моего фамильяра!
— Кого? — удивленно спрашивает шадхар, но, по крайней мере, отвлекается от исполнения своего приговора.
Это хорошая новость. А плохая в том, что, похоже, у них тут нет такого понятия как «фамильяр». Но если нет — я введу!
— Семейного помощника, — придумываю я. — Часть наследства.
— Ваше наследство, неара Торн, состоит из долгов и разрухи, — парирует Кайан, но руку опускает. — Зачем вам эта блохастая ошибка природы и лишний рот, который только что оставил нас без ужина.
— Сам ты ошибка! — огрызается енот, извиваясь. — Тут все равно есть нечего было!
— А разве то, что ты жевал было не мясо? — очень толсто намекаю я.
Кайан снова встряхивает зверька, и тот обиженно фыркает… И исчезает из его руки. Зато дверцы шкафчика у дальней стены со скрипом открываются, являя нам енота, протягивающего корзинку с яйцами.
— Я же сказал, что я хранитель провизии!
— А кто-то буквально пару секунд назад говорил, что в доме есть нечего, — замечаю я, глядя на этого врунишку.
— Это стратегический запас! — возмущенно заявляет енот. — Видите, как пригодился?
Я прищуриваюсь, глядя на него, и енот, вздохнув, меняет «показания»:
— Ладно-ладно, нойра Марта всегда их сюда складывает. Солонка в шкафчике слева от кастрюль, а перечница… Я вчера неудачно чихнул…
Чихнул он. А мы теперь без перца. Впрочем, зато с яйцами. Перепелиными, но в достаточном количестве, чтобы наесться. Спорить сил нет, потому как после дня тряски в экипаже жутко хочется есть.
— Взятка принята, — я быстро выхватываю корзинку из лап енота. — Но это не значит, что ты прощен за мясо.
— Это была дегустация! — возмущенно пищит зверь и, снова исчезнув, появляется на верхушке дубового буфета.
— Возможно, это было единственное, чем мне пришлось бы питаться в ближайшее время, — говорю я. — Потому как уважаемый шадхар отрезал мне доступ к финансам.
Я кошусь на Кайана, который с