Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

Мучительными.

Снова встречаясь с темными глазами Бхарона, я пытаюсь найти хоть искру.

То, что осталось от моего сердца, разбивается на крошечные осколки…

Он уничтожил и тебя тоже.

Я опускаю голову, тяжело дыша в ожидании конца. Чтобы эта разрывающая душу боль прекратилась.

Пожалуйста, закончите…

Холодный бриз проносится мимо сломанных рун, оставляя ледяной поцелуй на моей щеке, которого я точно не заслуживаю.

Дыхание перехватывает, когда теплая когтистая лапа смыкается вокруг меня, когти скребут по камню, подхватывая с земли и пронзая вспышкой боли, которая ничто по сравнению с тем пламенем, что разъедает остатки моего сердца.

Я жду, что меня поднесут ко рту Бхарона и бросят внутрь. Разорвут. Жду заслуженного жестокого наказания.

Вместо этого он делает глубокий вдох.

Мгновение покоя, затем все срывается с места, стремительно ускоряясь, прежде чем мы взмываем вверх.

Падаем.

И вот мы уже не в горячем серном воздухе, нас хлещут хлопья снега, а ветер такой холодный, что я наполовину уверена, что меня чертят по небу, словно угольком для рисования. И, возможно, я бы в это поверила, если бы не звук хлопающих крыльев.

Мне требуется слишком много времени, чтобы понять: мы летим на север, к солнцу.

И еще больше времени, чтобы принять: Бхарон не даст мне смерти, которой я так жажду.

— Гранд-канцлер, клянусь своими наградами, — взмолился Роан с белой сцены под нами. Ее отполированная поверхность сияла, словно луна Мунплюма Он раскинул закованные в кандалы руки, указывая на множество золотых пуговиц, которыми застегнута его грязная, испачканная кровью мантия Руни — Книгаиспарилась.

Я нахмурился, переводя взгляд с происходящего на гудящую толпу свидетелей. Пожалуй, сотня мужчин-Руни заполнила верхний ярус, свысока поглядывая вниз, чтобы посмотреть на расправу над одним из своих.

— Испарилась? — эхом отозвался Гранд-канцлер, постукивая острыми ногтями по изогнутому подлокотнику трона из белого камня, похожего на драконий коготь. — Должно быть, я ослышался.

Он обвел жестом зал, указывая на других четырнадцать членов совета, занявших свои места на таких же тронах, из которых лишь один был пуст.

— Говоричетче, чтобы мои трехбусинные Братья могли тебя услышать.

Многие члены совета подались вперед, закутанные в белые капюшоны. Большинство из них настолько стары, что лишь ежедневная порция кровавого камня не дает их коже превратиться в подобие сморщенного пергамента.

Но это видно по их глазам, подернутым белесой пеленой возраста. По тому, как они двигаются — медленно, словно сделаны из более тяжелого материала, чем остальные.

Роан прочистил горло и повысил голос:

— Вы не ослышались, Гранд-канцлер. И клянусь вам, это не безумие.

Он согнулся в шатком поклоне, обнажив лестницу ребер, выступающих на спине — он выглядел скелетом по сравнению с тем, каким я видел его в последний раз. Когда он постучал в дверь моего номера, спрашивая, есть ли у меня время поговорить.

Я ответил, чтопосле трапезы. Но потом получил наводку по лунному осколку. Первую за более чем фазу. Я исчез до того, как зашло северное сияние, ни с кем не попрощавшись.

А теперь — это.

Роана судят самые могущественные союзники моего покойного паха. Трехбусинные мужи, также одаренные в искусстве Руни.

Моя кровь закипает, когда я думаю о том, как эта группа людей могла бы положительно повлиять на политический расклад, если бы только захотела. Вместо этого они верят, что мир принадлежит им по божественному праву, и они могут лепить его, как пожелают. Что остальные из нас — просто скот с клеймом качества.

Блеял слишком громко — тебя пустили под нож.

Я упорно работал, чтобы сохранить Пекло в покое и избежать политических дрязг с тех пор, как надел корону Паха. Хотел дать своему народу шанс исцелиться, вырасти и процветать после всего, что они пережили при жестком правлении Остерна и последовавшем за ним кровавом захвате власти. Похоже, мир вот-вот истечет кровью, потому что нет ничего, чего бы я не сделал ради Роана.

Я дал обещание его сестре и, честное слово, не нарушу его.

— Все, что осталось на месте — это облако серебряных частиц, которые, казалось… ну, — Роан поморщился, выглядя смущенным, — выскользнули прямо за дверь.

— Ты хочешь, чтобы мы поверили, будто Книга Пустоты — древний артефакт, который, как мы твердо убеждены, был написан самим Калисом — выскользнула из палаты? — надавил Гранд-канцлер, чей грубый голос эхом ударил по стенам амфитеатра. — Из палаты, которая, — добавил он многозначительно, — так плотно защищена рунами против вторжений, что любой, ступивший на порог, тут же погибал. До этогомомента.

Щеки Роана покраснели, а Пирок застонал так громко, что один из Руни бросил на него косой взгляд.

Я толкнул его локтем так сильно, что он крякнул.

— Я знаю, как это звучит.

Роан поправил очки в медной оправе, идеально сочетающиеся с его растрепанными волосами, свалявшимися и покрытыми грязью.

— Я бы сам не поверил, если бы не видел своими глазами. Но я стоял у подставки, собираясь перевернуть обложку после того, как ослабил крепление книги, и… — он взмахнул руками, заставив цепи звякнуть, — пуф. Исчезла.

Члены совета начали совещаться, пока наблюдатели разразились потоком яростного бормотания.

Роан пошевелился, и я мельком увидел его босые ступни. Лодыжки в кандалах, из ран, где железо врезалось глубоко в плоть, сочилась кровь.

Я сжал кулаки.

— Идиот лижет недостаточно задниц, — пробормотал Пирок, роясь в кармане своей поддельной мантии Руни. Он выудил медную флягу и сделал большой глоток. — Он должен стоять на коленях, моля о пощаде.

Между нами повеяло жженым спиртным.

— У них нет доказательств, что он украл книгу, а совет Трех ценит знания и силу выше всего остального. Роан совершил нечто невероятное. Они хотят знать, как.

Я взглянул на чтеца Разума, сидящего за столом рядом с писцом; его немигающий взгляд был прикован к Роану — зрачки расширены, со лба капал пот.

— Они используют этот суд как устрашение.

Надеюсь.

Я заметил, что капли пота текут и по ушибленному лбу Роана, рыжие кудри прилипли к вискам. Знак того, что он истощен и с трудом поддерживает свою ментальную пустоту.

— Пока Роан не бросает им вызов, — прошептал я, — мы должны быть в порядке.

Я могу вытащить его из камеры. Но не смогу воскресить из мертвых.

В нашем мире нет такой силы или власти, способной вернуть душу после смерти того типа, которую совет Трех насылает на тех,