Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер
Мои внутренности норовят вывернуться наизнанку, когда он пронзает мысли о дневнике. О Каане. Кизари.
Эллюин.
Вместо этого он фокусируется на темном углу, который я даже не замечала, пока он не ткнул туда. Жестоко. Будто пытаясь прикончить нечто, чьи очертания он не может до конца разглядеть.
Раздается болезненный щелчок, словно он только что прорвал какую-то мембрану.
Я ахаю, содрогаясь, когда поток яростного бремени вырывается наружу и сжигает меня изнутри, словно едкий поток яда, заполняя уголки и закоулки, которые я игнорировала более сотни фаз.
Отбрасывая меня… назад.
— Теперь ты помнишь? — спрашивает Тайрот, его голос звучит как скрежет, пока я…
Я стою на коленях в кабинете Паха. Его юная мискунн приселана край стола, с кандалами на тонкой шее. Раскаяние мерцает в больших серебряных глазах существа, когда Пах хлопает моим браслетом по столу, заставляя Хуло вздрогнуть.
Но он смотрит именно на меня. Обращается ко мне.
— Тайроту отказали в паре, так что это единственный выход. Это произойдет так или иначе, но мискунн предсказала гибель мира, если Неваны умрут от чьей-либо руки, кроме твоей.
Мне требуется время, чтобы осознать, что он говорит правду. Чтобы его слова дошли до меня.
Чтобы началась дрожь.
— Нет, — говорю я тихо, под подавляющей аурой Паха. Мой язык деревенеет, как и позвоночник. — Нет, ты чертов монстр. Я лучше умру!
Я вскакиваю и пытаюсь выйти из комнаты, но меня хватает и прижимает к полу брат, которого я ненавижу; тот, кто ненавидит меня не меньше, чем я его.
Я бьюсь, лягаюсь, кричу. Вижу, как вводят Руни, сердце колотится, когда я узнаю короткие белые волосы Миор, еешироко раскрытые глаза, доброе лицо. Такое же доброе, как у ее паха. Но…
Исполненное боли.
Что может означать лишь одно.
Я всхлипываю. Качаю головой. Пытаюсь отползти, но хватка Тайрота становится такой крепкой, что я чувствую назревающие синяки на плечах.
Моя подруга детства преклоняет колени передо мной. Ее коричневая кожа так контрастирует с белой робой, сбившейся на хрупкой фигуре; золотая пуговицаMindweft (сплетение разумов) гордо красуется у основания горла.
Несмотря на сочувствие в глазах Миор, я слишком хорошо чувствую напряжение на ее лице. То, как она дрожит не меньше меня.
Я дергаюсь против твердой хватки Тайрота. Получаю сапогом по ребрам, почти не чувствуя боли, мои следующие слова сдавлены рыданием. — Пожалуйста… не делай этого, Миор. Пожалуйста…
— У меня нет выбора. — Слеза скатывается по ее щеке, вторя моим собственным. — Я буду бережной, обещаю. — Затем мягкая улыбка: — Я бы никогда не причинила тебе вреда.
Мое лицо искажается, вся борьба покидает тело, когда Миор кладет руки на мои щеки. Ее подбородок дрожит, и в ее прекрасных глазах я вижу, как разбивается ее сердце.
— Прости меня, Вейя …
Я проваливаюсь в эти голубые омуты с золотистыми ободками, частицы меня осыпаются, словно перья, сорванные ветром.
Сострадание пролетает мимо — исчезло. Эмпатия уходит следом… Грусть… Мораль. Я падаю, пока не становлюсь скелетом стоического подчинения, связанным лишь нитью мыслей.
Миор уходит, слезы на ее щеках, которые я не могу понять. Пах опускается на колени на ее место и берет мое лицо в ладони, глядя на меня суровыми глазами, которые раньше причиняли боль.
— Теперь, дочь моя. Что ты должна сделать?
Мой ответ следует незамедлительно. — Я должна отправиться в Аритию и отравить семью Неванов.
— Кроме? — рычит Тайрот, впиваясь в меня горящим взглядом.
Я моргаю. Думаю.
— Эллюин Рейв Неван. Эллюин должна жить.
Я слышу, как всхлипываю, когда я…
Я…
путешествую по равнинам, во тьму. Через тайный вход в стене, окружающей Аритию.
Одетая в чужую шкуру, я двигаюсь по темному дворцу, как вайф, размазывая кровь жука-заты позубным щеткам Ахдрика Невана
Юдоры Неван
Хаэдеона Невана
— Нет…
Звук ломающегося камня.
Я падаю на колени. Не чувствую боли, несмотря на тяжесть, все еще засевшую в руке и груди.
Я почти вернулась в Домм, когда мои эмоции прорастают, словно острые перья, разрезая меня изнутри наружу.
Ничего, кроме боли и хронического горя, внутренности скручиваются в узел при мысли о…
Я кричу возничему, чтобы он остановился.
Он не останавливается.
Я прыгаю…
Падаю.
Просыпаюсь в кабинете Паха и умоляю его перерезать мне горло.
Он просто стоит, скрестив руки, наблюдая, как я разбиваюсь вдребезги на полу.
Я тянусь к его клинку…
Он бьет меня в живот так сильно, что меня рвет, и приказывает двум стражникам привести Миор.
Я вижу пару голубых глаз с золотой каймой. Снова падаю… на этот раз гораздо быстрее.
Дальше.
Вокруг меня все так размывается, что когда я наконец останавливаюсь, ничего не выглядит правильным. Уверена, кое-какие части потеряны.
— Со мной все в порядке, Миор?
Ее улыбка не достигает глаз, слеза скатывается по щеке — почти напоминая мне… что-то. — Теперь да, моя подруга. — Она берет мою руку, держа ее нежнее, чем когда-либо. — Я спрятала это в надежном и тихом месте. Это больше никогда не причинит тебе боли.
В воздухе что-то сверкает. Единственное предупреждение, прежде чем кровь брызгает мне на лицо. Прежде чем голова Миор падает с плеч и катится по земле…
Мир обретает резкость, и я обнаруживаю, что содрогаюсь, свернувшись среди кровавых осколков — куски камня все еще вонзены в меня, но я их почти не чувствую.
Это была я.
Все это время я думала, что это Пах…
Но это была Я.
Тайрот отходит, и «пупырышки» на коже на затылке подсказывают мне, что его дракон уже почти рядом. Но страха почти нет, так как вновь обретенные воспоминания кромсают меня изнутри — один точный разрез за другим.
Я убила их.
Отняла у Эллуин семью.
Заставила ее покинуть Тень
Заставила Слатру преследовать ее в пекле ипозволила Тайроту проникнуть в ее королевство.
Я превратила ее в сироту…
Стон вырывается из моего горла, словно кто-то схватил горсть моих внутренностей и вырвал их. Еще один.
Еще один.
Я стону, пока ничего не остается — только пустота внутри, которая ощущается как конец.
Тайрот сплевывает рядом со мной, бормочет резкую команду. — Zugthen, Bharon.
Пируй.
Я слышу его удаляющиеся шаги, заставляя себя оглянуться через плечо. В глаза смерти, которую я заслужила.
Весь воздух покидает мои легкие.
Некогда величественное существо ковыляет ко мне, изорванные крылья безвольно волочатся по магме с каждым болезненным шагом.