Похищенная пугалом - Кайла Гросс

Я вцепляюсь в нижнюю часть креста, грубое дерево впивается в ладони, и из меня вырывается низкий стон от того, как он меня растягивает.

Сайлас рычит, его уже набухающий узел трётся о мой вход. Я подаю задницу назад, желая принять и его тоже.

— Уже моя потаскушка. Тебе нужно, чтобы я тебя оплодотворил? Засунул узел так глубоко, чтобы в твоей киске осталось зияющее место, которое всегда нужно будет чем-то заполнять?

— Да! Дай мне всё, Сайлас.

Этого ему достаточно. Мой бог-пугало сжимает мои бёдра с жестокой силой, отводит свои назад, а потом одним резким толчком вгоняет в меня бугристый член и толстый узел.

Я кончаю без предупреждения, перед закрытыми глазами взрывается чёрная ночь и целая галактика звёзд.

— Моя Харпер, — рычит Сайлас, двигаясь во мне так, что узел заполняет меня всю и растягивает, частично выходит, прежде чем снова набухнуть настолько, что это становится невозможно.

И всё же Сайлас продолжает трахать меня, насколько может, короткие толчки заставляют задницу дрожать, а грудь раскачиваться.

— Наполни меня, Сайлас. Мне нужно почувствовать твою сперму внутри.

Сайлас шлёпает меня по заднице, затем проводит грубой рукой вокруг тела, пока не находит клитор.

— Кончи ещё раз. Прими то, что принадлежит тебе, а я возьму то, что принадлежит мне, — приказывает он.

Я кричу от второго оргазма, киска трепещет вокруг его члена, пока узел снова раздувается, и то же чувство распирания, что прошлой ночью, захлёстывает всё тело. Сайлас толкается один раз, второй, затем фиксируется внутри моей киски и кончает. Горячие струи покрывают меня изнутри, наполняя именно так, как я просила.

— Такая идеальная для меня, так хорошо меня принимаешь, — успокаивает Сайлас, пока я вскрикиваю от ещё одного оргазма, не понимая, как моё тело вообще выдерживает столько удовольствия.

Его член продолжает пульсировать, пока бёдра не начинают гореть, а поясница ныть. Он поднимает меня, узел всё ещё заперт внутри, держит за грудь так, что я полностью прижимаюсь к его телу.

— Какая хорошая потаскушка.

— Твоя, — бормочу я.

Сайлас целует мою шею, и спустя секунду узел отпускает. Его член выскальзывает из моего тела, сперма стекает по бёдрам, а он разворачивает меня к себе. Мои глаза расширяются, когда я его рассматриваю. Он всё то же пугало, что и раньше, но теперь… в нём стало больше чего-то.

Трудно объяснить, но после того, сколько времени я на него смотрела, разницу я вижу. Он всё ещё не человек, но выглядит более цельным. Руки, которые раньше казались мягче по форме, теперь больше похожи на мускулистые, а черты лица стали чётче и человечнее.

— Сайлас, — шепчу я, поднимая руку к его лицу.

Он позволяет, и я провожу большим пальцем по более выраженной щеке.

— Ты выглядишь…

— Я говорил тебе, что настоящий, — отвечает он.

— Ты доказал.

— И всё же ты продолжаешь гадать, как всё произошло.

Я сглатываю.

— Есть вещи, которых я не понимаю.

Он перемещает меня так, чтобы я оказалась прижата к кресту, но между нашими телами не остаётся пространства, только достаточно, чтобы я могла видеть его лицо.

— Что ты хочешь знать? — просто спрашивает он.

Я сжимаю ткань его рубашки, теперь думая яснее, потому что меня, наконец, не трахает и не даёт свой узел забытый бог.

— Ты всё время называешь меня своей парой, — говорю я.

Он хмурится.

— Потому что ты ею и являешься.

— Такого не бывает.

— Родственные души, — отвечает он. — Вот кто мы. Но у Бога всё глубже. Ты моя пара, та, кто предназначена мне.

— Но я человек.

Он кладёт ладонь мне на сердце, солома царапает кожу, затем берёт мою руку и прижимает к своему.

— Разве имеет значение, если наши сердца бьются друг для друга?

Глаза наполняются слезами.

— Но как мы будем вместе? Как ты вообще сейчас здесь? В легендах, которые я читала…

— Мы завершили сезон урожая.

Он обводит рукой здоровые стебли кукурузы вокруг.

— Но…

Он прижимает палец к моим губам, заставляя замолчать.

— Я говорю нечасто, но, если позволишь мне объяснить.

— Прости, — бормочу я, улыбаясь под его пальцем.

— Ты моя пара. Я был создан, чтобы познать тебя, а ты — меня.

Грудь наполняется теплом, а переносицу начинает щипать.

— Меня создали ради богатства урожая, но я никогда не должен был проливать столько крови.

— Тогда почему ты это делал?

— Потому что город не понимал, что мне было нужно. Они приняли мою потребность в паре за потребность в крови. Я пытался заставить их понять, но они не хотели. Им хотелось лишь брать у меня, получать обильный урожай и поклоняться мне.

— Ты убивал, потому что злился?

— Чтобы цикл продолжался, требовалась жертва. Если я хотел найти тебя, кровь должна была проливаться. А со временем мне даже понравилось. Так я мог дать выход своей ярости.

— Поэтому ты убил их всех прошлой ночью?

— Я убил их, потому что они посмели причинить тебе вред. Их кровь не завершила цикл. Они сами заслужили. Они жаждали богатого урожая не ради того, чтобы накормить людей здесь, а ради того, чтобы быть лучшими. Из-за своей жадности.

— Но, как ты сам сказал, цикл урожая завершён. А я думала, ты оживаешь только до тех пор, пока он не закончится.

— Пока живёшь ты, буду жить и я. Я нашёл свою пару, пролил твою кровь.

Его ладонь скользит к порезам на моём бедре.

— Ты приняла моё семя, глубоко посадила его в землю.

Та же рука перемещается к моему животу.

— А теперь оно будет расти.

Я резко втягиваю воздух.

— Я беременна.

Сайлас улыбается.

— Ещё нет.

Он наклоняется, пока губы не оказываются у моего уха, и играет с моими пирсингами.

— Но скоро будешь. Твоё лоно уже подготовлено и ждёт меня. Ты только что получила меня семя, но всё равно жаждешь его. Нуждаешься во мне.

Он прав, но я не сдаюсь.

— Ты не можешь знать всё это.

Он склоняет голову набок, заглядывая мне прямо в душу.

— Я уже говорил. Ты моя пара. Я познал твою душу, твоё тело так же, как ты познала мои.

— Вот как?

— Именно поэтому ты оказалась здесь, моя нетерпеливая. В этой долине, в этом доме, и поэтому никогда меня не боялась.

Его слова оседают глубоко внутри, и всё, что он говорит, начинает обретать смысл. Я прижимаю его бёдра к своим, сердце бьётся немного быстрее.

— Ты сказал, что пока живу я, будешь жить и ты.

— Теперь наши жизни связаны. Ты сказала, что отдашь