Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

Официант вернулся быстро, разнося готовые блюда для офицеров.

— Как ваши успехи, господа, на профессионально-военном поприще? — задала я вопрос чисто для галочки, но мужчины принялись всерьёз рассказывать о службе и не дали рта раскрыть Ромадановскому, который сидел напротив и сверлил меня свинцовым взглядом.

Зато я узнала, что мой «супруг» — полковник лейб-гвардии и является командиром одного из батальонов Преображенского полка, над которым номинально шефствует сам император. Друзья князя служили в разных полках гвардии и армии, базировавшихся в Петербурге.

За разговорами время летело быстро. Официант принёс для меня миску с лимонной водой и полотенцем, чтобы я вымыла руки. Затем поставил передо мной заказ — фарфоровую миску со свекольным бульоном и плоскую тарелку с гренками в сыре и приправе. Это были те самые дьябли, очень острые на вкус, как выяснилось. Не зря их так назвали, будто в самой преисподней испекли. «Брошетъ изъ корюшки» оказался жаренными на гриле рыбными кусочками, нанизанными на деревянные шпажки.

Кажется, я испортила аппетит Ромадановскому — он почти не ел, делая вид, что слушает своих друзей. Но я постоянно ловила на себе его недовольный взгляд.

— Светлейшая княгиня, поведайте теперь вы о своих делах, — обратился ко мне один из друзей князя. — Как вы возвращаетесь к мирской жизни?

— Окунулась с головой в проблемы фабрики, Николай Васильевич, — уловила я во время беседы имя этого приятного русоволосого мужчины. — Представляете, управляющий увёз в Москву целый вагон сукна и пропал с концами. Ни денег, ни товара, ни самого Льва Демидовича. Пять тысяч рублей убытку.

— Как это пропал? — вскинул брови Ромадановский, наконец-то подав голос.

— А вот так, Илларион Константинович. Управляющий, которого вы наняли, оказался вором. Приказчик две недели не может выдать рабочим зарплату, — смотрела я в его зелёные глаза, в которых сквозило искреннее недоумение. — Собственно говоря, я поэтому вас искала.

— Я вас понял, дорогая супруга. Не будем тогда задерживаться за столом. — Взгляд Ромадановского снова стал холодным и свинцовым. Он махнул официанту рукой, тот понятливо кивнул и зашёл за буфетную стойку, склонившись, будто-то что-то записывал.

— Простите, господа, нам с супругой пора, — откланялся князь, встав из-за стола. Я тоже попрощалась с офицерами и поднялась, ища глазами официанта, чтобы расплатиться за обед.

— Елена Викторовна, — процедил Ромадановский, вцепился железной хваткой в мой локоть, и повёл меня к выходу, — вы, кажется, торопились. Не волнуйтесь, ваш обед официант записал на мой счёт.

— Я не просила за меня платить, — фыркнула я, следуя в холл. В ответ он смерил меня таким обжигающим взглядом, что мне стало не по себе. Ладно, не обеднеет на два рубля, но это в первый и последний раз.

Оказавшись у окна гардеробной, князь наконец-то отпустил мой локоть, забрал форменный плащ из сукна и головной убор.

— Илларион Константинович, я приехала на фабричной пролётке. Кучер ждёт меня у входа. По дороге поговорим о делах, — сообщила я князю и поспешила к лестнице.

— Как скажете, дорогая супруга, — прозвучал ледяной голос за спиной.

К счастью дождь перестал моросить. Пролётка стояла недалеко от входа. Князь протянул мне ладонь, предлагая помощь. Пришлось принять, так как забраться в экипаж, придерживая тяжёлые юбки, было непросто.

— Куда едем, Ваша Светлость? — обернулся кучер, глядя на князя, будто он его работодатель, а не я.

— На Кирочную, тридцать пять, только не гони, — назвал он адрес. Интересно, что там находится? Да ещё недалеко от моего дома.

— Ясно, барин, — отрапортовал кучер и слегка стеганул лошадь. Пролётка не спеша покатилась по мостовой.

— Я так понимаю, вы хотите денег, Елена Викторовна? — князь не стал откладывать разговор, глядя на дорогу.

— Мне нужны фамильные драгоценности Шереметевых, Илларион Константинович. Где они? — задала я вопрос прямо в лоб, сильно рискуя, ведь наверняка княгиня должна знать ответ на этот вопрос. Если что, прикинусь болезной, будто после отравления память меня подводит.

— Как где? Конечно в банке, — нахмурился Ромадановский и повернулся, удивлённо смотря на меня. — Уезжая в монастырь, вы сами просили меня отвезти драгоценности в хранилище государственного банка.

Я едва сдержала вздох облегчения. Всё же княгиня была не безнадёжна и припасла на чёрный день заначку.

— Я забыла адрес банковского учреждения, вот и хотела выяснить, куда вы их дели, — невозмутимо смотрела я на полковника.

— Решили заложить фамильные украшения, чтобы выплатить зарплату рабочим? — вытянулось лицо у князя. — Вы не перестаёте меня удивлять, Елена Викторовна. Даже ваш батюшка не стал их продавать, когда у него начались трудные времена.

— Это не должно вас волновать, светлейший князь. Драгоценности не ваши.

— Не мои, но, может, не стоит трогать семейные реликвии, дорогая супруга? Я дам вам десять тысяч рублей прямо сегодня, — в глазах Ромадановского промелькнул хищный блеск.

— Вы же говорили, что не дадите и рубля на мою фабрику, — припомнила я слова приказчика.

— Я предлагаю вам сделку, Елена Викторовна, — ухмылка растянулась на его губах. — Ваш голос в Совете Десяти в обмен на эту немалую сумму.

Приехали. Теперь Ромадановский решил купить мой голос.