Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

— Кто это?

— Неужто хозяйка пожаловала?

— Батюшки! — послышались недоуменные возгласы, и народ расступился, пропуская меня дальше.

— Елена Викторовна?! — мужчина на крыльце стал белее стены и торопливо зашагал по ступеням. — Неужто это вы?

— Я, как видите, Родион Анатольевич. А что у вас тут происходит? Почему рабочие требуют зарплату? — напирала я на представителя администрации.

— Барыня, как же я рад вас видеть! — столько щенячей радости в глазах я ещё не встречала. Мужчина смотрел на меня так, будто я ангел-спаситель, спустившийся с небес.

— Сама барыня явилась.

— Вот и будем с неё зарплату требовать, — зашептались бастующие. — Вон какая приехала…

Я прошла по мосткам до крыльца и поднялась на пару ступенек, чтобы меня было хорошо видно. Окинула взглядом рабочих, которые смотрели на меня с недоверием и осуждением. Мол, явилась — не запылилась, хозяюшка.

— Я княгиня Ромадановская, владелица фабрики, — громко отчеканила я, выпрямив спину. — Даю слово, что к концу рабочего дня вы получите зарплату до копейки, если сейчас же приступите к работе.

— А ежели опять обманете? Приказчик нас уже который день обещаниями кормит! — крикнул мужик в чёрном картузе. Взгляд наглый, самоуверенный — а вот и зачинщик забастовки.

— Тогда грош цена моему слову. Если обману, завтра можете искать себе другую работу и подать на меня жалобу в рабочую инспекцию, — пристально смотрела я на мужчину.

— И пойдём! За нами не заржавеет, — на его губах промелькнула самоуверенная ухмылка. — Договорились, барыня. После гудка ждём свои кровные. Айда, бабоньки, за станки! — махнул он рукой и направился к двухэтажному зданию с высокими окнами.

Народ в одно мгновение разошёлся по рабочим местам. Я проводила их взглядом, прекрасно понимая, в какую переделку попала, дав опрометчиво обещание, но другого выхода нет. Народ был настроен решительно.

— Елена Викторовна, как вы тут оказались-то? — очнулся Родион за моей спиной. Похоже, он и есть приказчик. — Вы ведь в монастырь ушли.

— Вчера только вернулась, — я обернулась и поднялась на крыльцо, приблизившись к мужчине. — Что за бардак вы тут устроили, Родион Анатольевич? Где управляющий? Почему людям зарплату не выдали вовремя?

— Я тут ни при чём, барыня, — опешил мужчина от моего тона. — Лев Демидович уехал в Москву две недели назад, обещал привезти деньги и до сих пор не вернулся. Не знаю, что и думать уже.

— Поговорим в кабинете, — я направилась к двери.

Приказчик опомнился и суетливо опередил меня, первым дотронувшись до ручки. Он галантно открыл передо мной дверь, пропустив в небольшой коридор. Здесь пахло старым деревом и дымом. Я поморщилась, подошла к первой двери, но Родион подхватил меня под локоть.

— Там печная. Сюда, барыня, — мужчина указал на следующую дверь.

— Благодарю, — растерянно улыбнулась я. — Давно тут не была.

Приказчик толкнул дверь, и я вошла в просторную комнату, которая была заставлена стеллажами и шкафами, набитыми всевозможными папками. Три стола располагались возле окон, за двумя сидели двое мужчин в костюмах. Одному было за пятьдесят, он тут же бросил что-то писать стальным пером в амбарной книге и встал, покинув стол.

— Добрый день, — откланялся он, разглядывая меня.

— Знакомьтесь, владелица фабрики — княгиня Ромадановская, — представил меня приказчик и повернулся затем ко мне. — Гоффман Герман Оттович, наш новый счетовод, а помогает ему сын Роберт.

Молодой худощавый блондин уже стоял рядом с отцом, вытянувшись передо мной в струнку. Значит, отсиживались в конторе, пока приказчик один на один общался с целой толпой недовольных рабочих. Немцы оказались обрусевшими не в первом поколении и свободно говорили на великом и могучем.

Познакомив со счетоводами, приказчик усадил меня возле пустого стола. Видимо, это было его рабочее место.

— Родион Анатольевич, рассказывайте. Как обстоят дела на фабрике? Зачем управляющий уехал в Москву? — не стала я терять времени даром.

— Как бы вам, сказать, Ваша Светлость, — замялся он, смотря на меня, как побитый пёс. — Фабрика на грани разорения. Лев Демидович решил искать рынок сбыта в Москве. Давит нас Невская фабрика, понимаете. Весь рынок в столице захватила. Косицин нагрузил целый вагон сукна и отправился в Первопрестольную. Прислал телеграмму, что доехал благополучно, но больше вестей от него не получали.

— На какую сумму он взял товара? — я понимала, что дело пахнет дурно.

— Пять тысяч рублей, — мужчина опустил понуро голову. — Лучшее сукно взял, из мериноса. Я-то надеялся, продадим продукцию, как раз на зарплату рабочим хватит, на закупку угля и сырья.

— Ясно, — поджала я губы и обернулась к старшему немцу. — Герман Оттович, сколько денег в кассе на данный момент?

— Пятьсот двадцать шесть рублей, — отчеканил счетовод, не задумываясь. — На зарплату рабочим надобно Одну тысячу четыреста семьдесят два рубля.

— На фабричном счету в банке сколько осталось? — цеплялась я за любую возможность.

— Совсем ничего, Ваша Светлость. Сто тридцать девять рублей. Лев Демидович незадолго до отъезда оплатил поставку кавказской шерсти. На днях должны как раз привезти, — тяжело вздохнул Герман Оттович.

— Зря вы, Елена Викторовна, обещали рабочим выплатить зарплату в конце смены, — с укором проговорил приказчик.

— Как обещали? — опешил главный счетовод. — Нечем же платить, Ваша Светлость.

— Себе, наверное, не забыли зарплату выдать, Герман Оттович? — сурово посмотрела я на немца, и он стушевался под моим взором, заблеял что-то невразумительное.

— Может, часть зарплаты выдать продукцией? — подал голос его сын. — В прошлый раз так сделали.

— Себе зарплату сукном выдайте, Роберт Германович. Я посмотрю, как вы будете с рулоном бегать по рынку,