Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

— Доктор Никас, это отстой. Я лучше вернусь к жужжащим зубам.

— Дай ему минутку, Энджел, — пробормотал он.

Секунд через десять ощущение пчел в зубах угасло.

— Так-то лучше, — выдохнула я. К несчастью, вместо того чтобы повторить мой вздох облегчения, Филипп застонал и дернулся, навалившись на мою стену-спину.

Провода мониторов опутали меня, когда я попыталась вывернуться и посмотреть, что стряслось. Жак с размаху нажал на кнопку интеркома на телефоне и крикнул: «Рег!», вызывая второго лаборанта, после чего подскочил к нам и обхватил Филиппа рукой, чтобы удержать его в вертикальном положении. Филипп забился в судорогах и издал содрогающийся крик. Я крутанулась на табурете, плевать на то, что зажимы и липучки датчиков отрывались с мясом, и уставилась на Филиппа.

— Энджел! — настойчиво позвал доктор Никас. — Повернись обратно. Не двигайся.

Я не повернулась. Я не могла. Не тогда, когда боковая часть лица Филиппа выглядела так, словно под кожей копошился миллиард муравьев. За считаные секунды плоть разорвалась: образовался и стал углубляться уродливый очаг гниения, обнажая кость и зубы. Зомби-зловоние, отчетливо более тяжелое и сладковатое, чем трупный смрад, накатило на меня тошнотворной волной. Я смотрела на это в полном шоке. У нас и раньше бывали проблемы во время процедур, но такое…

Доктор Никас неожиданно крепкой хваткой взял меня за плечи и развернул вместе с табуреткой так, что я снова оказалась спиной к Филиппу. Он прижал меня к нему, пока я всем телом не ощутила, как Филиппа позади меня бьет крупная дрожь и подбрасывает от спазмов, и зафиксировал меня в этом положении.

— Энджел, мне нужно, чтобы ты оставалась прямо здесь, — произнес он спокойным, внушающим уверенность голосом. — С ним всё будет хорошо, но мне нужна твоя помощь: сиди смирно и сохраняй с ним физический контакт. Это важно. Понимаешь?

Сглотнув, я встретилась с ним взглядом и кивнула:

— Понимаю. Извините, — выдавила я. — Это было реально жуткое дерьмо.

Он сжал мои плечи, затем отпустил и отвернулся, чтобы заняться ампулами и шприцами на подносе. Доктор Никас всегда всё исправлял, но это не мешало моему сердцу пытаться пробить грудную клетку изнутри. Филипп хрипел и дергался, а я изо всех сил упиралась своей спиной в его.

— Всё будет путем, — сказала я, в равной степени пытаясь успокоить как его, так и себя.

В дверях, резко затормозив, вырос высокий и угловатый мужчина с коротко подстриженными рыжими волосами — Рег. Его голова завертелась из стороны в сторону, оценивая обстановку. Жак рявкнул пару приказов насчет пакета со льдом и «мозговой формулы 99», и Рег снова испарился.

Моя щека зачесалась, и я стала бороться с непреодолимым желанием почесать её — отчасти потому, что мне нельзя было шевелиться, а главным образом из-за дикого страха, что она окажется такой же мерзкой и гнилой, как у Филиппа.

Доктор Никас вернулся к нам с тремя шприцами в руке и один за другим ввел их в катетер Филиппа. Я впилась глазами в мониторы, со страхом ожидая, когда они подействуют, и облегченно выдохнула, когда примерно через минуту Филипп обмяк. Вошел Рег с нужными вещами в руках и передал пакет со льдом Жаку.

— Филипп, считай в обратном порядке от ста. Только нечетные числа, — скомандовал доктор Никас.

— Девяносто девять, девяносто семь, девяносто пять, — ответил Филипп; его голос звучал немного хрипло, но твердо.

— Хорошо, — сказал доктор Никас. — У Рега есть для тебя мозги со специальными добавками. Скушай оба пакета и подержи пакет со льдом у челюсти минут десять, и тебе должно стать гораздо лучше.

Спокойный и собранный, словно ничего не произошло, Жак подошел ко мне и принялся прикреплять обратно провода, которые я сорвала. Обычные рабочие будни. Рег оперативно навел порядок на стойке, выровнял оставшиеся шприцы и удалился тихо, как ниндзя. Зомби-ниндзя.

— Что случилось? — спросила я.

Доктор Никас выдохнул.

— Чрезмерная реакция паразита Филиппа на стимуляцию со стороны твоего паразита, — объяснил он, забирая шприц у Жака. — Из-за импринтинговой связи между вами двумя паразит Филиппа отзеркалил реакцию твоего, но из-за своего поврежденного состояния ответил неадекватно. Тем не менее, весь этот эпизод помог мне лучше понять, как помочь его паразиту прийти в норму.

— То есть то, что у него чуть лицо не отвалилось — это хорошо? — с сомнением спросила я.

— Веселого мало, — ответил он с легкой улыбкой, — но да, это хорошо, поскольку всё произошло в контролируемых условиях и дало мне огромное количество информации. Я внес коррективы и подозреваю, что оставшаяся часть процедуры пройдет как по маслу.

— Я только за то, чтобы всё шло как по маслу, — заверила я его. — На сегодня потрясений более чем достаточно.

— Я прекрасно тебя понимаю, Энджел, — сказал доктор Никас. — Хорошая новость в том, что от тебя больше ничего не требуется, кроме как посидеть смирно около получаса, пока паразиты общаются между собой.

— А плохая новость?

— Тебе придется посидеть смирно около получаса, пока паразиты общаются между собой. — В его глазах блеснуло веселье.

— Вы намекаете, что я егоза? — Я демонстративно попыталась покатить свой примотанный скотчем табурет. — Жак позаботился о том, чтобы на этот раз я ничего не сломала.

Доктор Никас рассмеялся и покачал головой, после чего отошел проверить мониторы.

— Филипп, как ты себя чувствуешь сейчас?

— Хорошо. Во время процедуры голова раскалывалась адски, но сейчас мне лучше, чем когда я только пришел сюда, — сказал он, и его голос снова стал чистым. — Боль в ноге прошла, и я уже не так сильно устал.

— Отлично. — Доктор Никас сделал записи на маркерной доске, бормоча что-то себе под нос. — Отлично, — повторил он мгновение спустя, отступая назад, чтобы оценить всё написанное целиком. — Спасибо, Жак. На этом пока всё. — Лаборант кивнул и вышел, а доктор Никас посмотрел в нашу сторону. — Всё выглядит стабильно, так что в данный момент мы просто ждем. Филипп, продолжай держать лед у челюсти.

Его мобильный зазвонил, и он ответил простым: «Да?», после чего слушал в течение нескольких секунд. — Сейчас? — Он нахмурился, оглянулся на нас, затем перевел взгляд на