Не в костях дело - Кассандра Элизабет

Я приоткрываю губы в ответ на его поцелуй — словно поцелуй с ожившим двенадцатифутовым скелетом является единственным логичным завершением этой совершенно нелогичной ситуации. Никакого страха — только голод и глубокая, пульсирующая потребность исследовать его.

Первое прикосновение моих губ к нему дарит ощущение уюта, словно я закуталась в теплый свитер, спасаясь от прохлады октябрьского утра. Когда я открываю рот, вкус осени дразнит мой язык — свежие яблоки и опавшая листва с нотками тыквенных пряностей.

Легкая вибрация пробегает по его массивному телу — словно стон, запертый в его костном мозге, пока я приподнимаюсь на цыпочки и хватаюсь за его ключицы, отчаянно пытаясь притянуть его ближе. Я провожу языком по острому ряду его зубов, и из моей груди невольно вырывается стон.

Его огромные руки бережно прижимают меня к себе. Он позволяет мне изучать форму и текстуру его рта, пока его руки скользят по моей спине, лаская изгибы тела, и с каждым мгновением мы становимся все смелее в этих ласках.

Он притягивает меня к себе так, что моя тяжело вздымающаяся грудь трется о него при каждом прерывистом вдохе, я невольно двигаюсь так, чтобы края его ребер проходили прямо по моим ноющим соскам, затвердевшим и чувствительным от возбуждения. Когда мой нежный великан слегка покусывает зубами мои губы, я судорожно втягиваю воздух.

Увы, слишком скоро нас возвращает в реальность шум — хлопанье автомобильных дверей и голоса людей.

— Би Джей, они не должны видеть, как ты двигаешься, иначе тебя заберут, — шепчу я, отскакивая назад на дрожащих ногах.

В его глазах читается глубокая печаль, он кивает мне, медленно убирает руки с моего тела, встает и пятится назад, пока не возвращается на свое прежнее место, где снова замирает, глядя на улицу отсутствующим взглядом.

Я смотрю вниз на траву — вмятины от его коленей подтверждают то, что только что произошло. Это не было каким-то безумным утренним наваждением. Я касаюсь пальцами своих припухших губ — еще одно доказательство того, что я действительно целовалась с двенадцатифутовым скелетом.

— Продолжение следует, — говорю я, а затем разворачиваюсь и иду к воротам, чтобы посмотреть, что происходит.

В этот момент я даже не знаю, что шокирует меня больше — невероятно страстный поцелуй со скелетом или вереница машин, подъезжающих к дому. Люди выходят из них и направляются ко мне.

Я выхожу им навстречу, следя за тем, чтобы ворота за мной закрылись, и мысленно отмечаю, что нужно купить замок.

— Чем могу помочь? — спрашиваю я у первой женщины, стоящей в очереди, которая стремительно растягивается вдоль тротуара.

— Не могу поверить, что это вы! — визжит она, подпрыгивая на месте. — Я пришла ради фотографий со скелетом.

— Ради чего? — переспрашиваю я, не понимая, о чем, черт возьми, идет речь.

— Ну, фотографии со скелетом? Разве вы вчера не объявили, что это часть вашего фотобизнеса? Об этом пишут во всем интернете, — говорит она, склонив голову набок.

Черт. Слухи распространяются быстро. Не думала, что люди действительно придут фотографироваться, но, к счастью, они пришли — ведь именно этой версией я прикрывала Би Джея от ассоциации домовладельцев.

— Я пока не совсем готова, — говорю я.

— Ничего, мы подождем, — отзывается кто-то из толпы, стоящей позади нее.

Я киваю со слабой улыбкой и захожу в дом. Пока готовится кофе, я понимаю, что это отличная возможность. Я смогу воплотить в жизнь идею о расширении своего фотобизнеса и заодно сменить тематику съемок. Меня уже начинало слегка разъедать, когда я фотографировала счастливые пары и семьи, в то время как моя собственная жизнь была полна одиночества.

Теперь же я буду снимать мистера Боунджанглса и людей, обожающих Хэллоуин. На лице сама собой появляется улыбка — я понимаю, что эта затея не только может сработать, но и обещает быть веселой. Долгожданная смена обстановки. К тому же, это ненадолго. Много ли людей на самом деле придет?

Пока варится кофе, я иду в гараж и перебираю коробку с тщательно подобранными нарядами, которые я заранее рассортировала по пакетам на весь месяц. Легкое чувство сожаления проскальзывает в мыслях — приходится отказаться от мечты наряжать его каждый день и вместо этого думать о том, что лучше всего будет смотреться в кадре.

Многие наряды состояли всего из одной-двух деталей. Но, судя по очереди на улице, эти снимки принесут достаточно денег, чтобы я могла не жалеть средств на реквизит. Предчувствую, что в будущем меня ждет немало часов поиска вдохновения и онлайн-шопинга.

Но сегодня я снова выбираю вязаную шапку, шарф и огромный стакан тыквенного латте со специями. Это самый продуманный образ из всех, что у меня есть для него, и я знаю, что людям он понравится.

Пока я наспех съедаю бейгл и обжигаю язык горячим кофе, меня поражает длина выстроившейся очереди. Я вытаскиваю лестницу из гаража и ставлю ее перед Би Джеем, чтобы начать его наряжать.

— Ну что, здоровяк? Знаю, мы планировали наряды на целый месяц, но планы немного изменились. Хорошая новость в том, что я буду любоваться тобой весь день напролет, — говорю я, повязывая шарф у него на шее.

Он подмигивает мне светодиодным глазом, и я смеюсь.

— Плохая новость — на тебя будут смотреть и все остальные. Но я постараюсь выкроить время, чтобы мы побыли наедине, как только смогу. Обещаю. — я задерживаюсь еще на минуту и, склонив голову набок, любуюсь им в шапке и шарфе, на лице расцветает улыбка. — А ты и правда красавчик.

Спускаясь вниз, я слышу, как кто-то зовет меня от ворот. Я оставляю лестницу на месте, вдруг кому-то захочется на нее встать, и иду посмотреть, кто там пожаловал.

Открыв ворота, я улыбаюсь, увидев по ту сторону Доун.

— Черт, Тори, все хотят урвать кусочек этого веселья, — говорит она.

Я сохраняю улыбку и отбрасываю в сторону