Не в костях дело - Кассандра Элизабет

Глава 6

Клубный дом проглатывает меня, и я оказываюсь в бежевой, выхолощенной версии осени. Нос морщится от резкого искусственного запаха яблок с корицей, а глаза режет от обилия клетчатых бантов в «осеннем» стиле и гирлянд из шелковых листьев пастельных тонов, которыми усыпана каждая горизонтальная поверхность.

Я невольно ахаю, увидев тыквы кремового цвета.

Кремовые. Тыквы.

Кажется, им удалось высосать из Хэллоуина сам дух Хэллоуина, оставив после себя этот бежевый кошмар. Ни призраков, ни гоблинов, ни ведьм — даже ни одного фонаря из тыквы. В вазочке для угощений лежат те самые маленькие клубничные леденцы, которые моя бабушка вечно носила в сумочке вместо традиционных конфет-кукурузинок.

Настоящий хэллоуинский ад.

Я тереблю свою футболку с надписью «Жуткие стервочки». Когда я ее надевала, то чувствовала себя смелой, но сейчас ощущаю себя совершенно неуместно. Словно я у всех на виду и беззащитна. Никогда еще я не чувствовала себя такой чужой, как в этот момент.

Содрогнувшись, я прохожу через холл в зал, где сейчас проходит экстренное собрание. Сажусь в последнем ряду, между Доун и Невер.

Лоис встает и с гордым видом стучит молотком, открывая собрание.

— У нее есть молоток? Это просто абсурд, — шепчу я, повернувшись к Доун, та в ответ фыркает.

— Приветствую коллег из правления ассоциации домовладельцев, — говорит она, озаряя сияющей улыбкой людей, сидящих за столом, во главе которого она находится. Улыбка исчезает с ее лица, когда она обводит взглядом собравшихся и добавляет, — И… соседей.

Когда ее взгляд падает на меня, лицо ее становится каменным.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить поправку к правилам ассоциации, касающуюся праздничного декора — за исключением надувных фигур. Хотя мы, безусловно, хотим, чтобы каждый мог… — она делает паузу, подбирая слова, — …самовыражаться, делать это нужно так, чтобы проявлять уважение к соседям и нашим общественным ценностям.

Ценности сообщества? Именно поэтому я не хотела покупать дом, где действует ассоциация домовладельцев, но в этом споре с бывшим мужем я явно проиграла. И вот его нет, а я стою здесь и сталкиваюсь именно с теми последствиями, которые меня беспокоили — назойливые, сующие нос не в свои дела людишки, норовящие влезть своими костлявыми пальцами в чужие дела.

Она пытается изобразить улыбку, глядя на толпу, а затем садится. Краем глаза я замечаю, как Невер что-то пишет в телефоне, и тут же снаружи раздается громкое скандирование.

— Эй-эй! Хо-хо! Долой ассоциацию домовладельцев! — доносится до нас.

Лицо Лоис претерпевает поразительную метаморфозу, сменяя все оттенки розового, красного и пурпурного, какие мне только доводилось видеть.

— Это закрытое собрание. Оно должно проходить в атмосфере взаимного уважения и порядка, иначе всех выдворят вон, — цедит сквозь зубы она громко стучит молотком по столу.

— Уважаемая госпожа председатель почтенной, священной Ассоциации домовладельцев «Отем-Эйкерс», — произносит Доун, вставая рядом со мной, и слегка кланяется.

По толпе прокатывается волна смеха. Смеются даже некоторые члены правления, сидящие в первых рядах.

— Не могли бы вы сказать мне, что именно гласит пункт четыре раздела 1.3 устава нашей ассоциации? — продолжает Доун.

.

— Конечно, могу. Там сказано, что собрания могут быть открытыми. Но это вовсе не означает, что они обязаны таковыми быть, — выпаливает Лоис с раздражением, а ее лицо покрывается пятнами.

Доун поднимает палец.

— На самом деле нет. Там сказано, что они — цитирую — обязаны быть открытыми для жителей. Видите ли, слово обязаны сильно отличается от могут. Вы правы — если бы было использовано слово могут, то возможны были бы варианты. Но тот, кто это писал, использовал обязаны.

Лоис встает, стул при этом с визгом отъезжает назад.

— Это я их писала.

Доун ахает и картинно прижимает руку к сердцу.

— Вы? О, прошу прощения. Я не знала. Значит, вы прекрасно понимаете разницу между обязаны и могут и подразумевали именно открытые собрания.

Доун садится, и на ее лице играет довольная улыбка.

— Я выбила ее из колеи. Добивай, — шепчет она, наклонившись ко мне и, почти не разжимая губ.

Я смотрю на нее в ответ. У меня нет сомнений — Доун не станет следующим генеральным прокурором штата. Она добьется гораздо большего.

— Давайте продолжим, — цедит сквозь зубы Лоис. — Я предлагаю поправку — ограничить высоту любых праздничных украшений, не только надувных... — при этом слове ее рот кривится, выдавая неприязнь к подобным вещам, —...разумным пределом в четыре фута.

— Поддерживаю, — говорит Пэм, одаривая ее слащавой улыбкой, и поднимает руку.

— Теперь мы переходим к комментариям жителей. На выступление каждому отводится девяносто секунд. Для протокола необходимо назвать свое имя и адрес. На обсуждение у нас запланировано тридцать минут, — продолжает Лоис.

Почти все руки в зале взмывают вверх, и у меня внутри все обрывается. Мы ни за что не успеем выслушать всех, и я уверена — мой комментарий она прибережет напоследок, когда время уже выйдет.

Первые десять выступающих — явные сторонники Лоис. Каждый из них произносит заученную речь о ценностях района, стоимости недвижимости и все в таком духе. Но потом я замечаю, что все остальные поднятые руки принадлежат людям, которые участвовали в нашем марше.

— Я уступаю свое время Тори Грейвс, — добавляет первый вызванный, выйдя к трибуне, называя имя и адрес.

— Вы не имеете права так поступать! — громко заявляет Лоис, пока они возвращаются на свои места.

Тихий мужчина, сидящий в конце стола правления, поправляет на переносице круглые очки.

— На самом деле — имеют. Это прописано в уставе.

Доун улыбается мне и кивает.

— Лоис писала устав под себя. А я просто использую его против нее. Она рассчитывала, что друзья всегда дадут ей достаточно времени, чтобы