Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

Я плотно приложила куски ткани к ране и стала туго перевязывать бедро, стягивая разорванные края вместе. Киран несколько раз болезненно застонал, но в сознание не пришел. Повязка быстро пропиталась кровью насквозь, и мне пришлось наложить ещё один слой ткани и затянуть ещё туже.

Руки мои дрожали. От волнения, от усталости, от последствий того невероятного выброса силы. Но я упрямо продолжала работать, пока наконец кровотечение не замедлилось до тонкой струйки.

Я встала, вытерла окровавленные руки о траву и в последний раз взглянула на поверженного мужа. Больше мы не встретимся, больше он не будет преследовать меня, требовать возвращения, распоряжаться моей судьбой. Сила, пробудившаяся во мне, защитит от всех врагов. Теперь я свободна.

С этой мыслью я развернулась и пошла прочь через поляну, в лес, на север, к границам земель моего отца. Каждый шаг уносил меня всё дальше от прошлого, всё ближе к новой жизни.

Я прошла не больше двадцати шагов, когда что-то заставило меня остановиться. Словно невидимая нить тянула назад, к поляне, где лежал Киран, а в груди нарастало странное чувство – не вина, не жалость, а что-то более глубокое и тревожное. Словно часть меня осталась там, рядом с неподвижным телом у дуба. Руки сами сжались в кулаки от раздражения – на себя, на эту слабость, на то, что я не могу просто уйти и забыть.

– Проклятье! – прошипела я сквозь зубы, поворачивая обратно к поляне. – Проклятье, проклятье, проклятье! Он твой тюремщик! Он держал тебя в плену! А ты… ты…

Но я уже шла назад, чертыхаясь на каждом шагу и яростно ругая себя за эту непонятную слабость. Что со мной происходит? Почему я не могу просто развернуться и идти к свободе? Почему мысль о том, что он может умереть там, один, заставляет меня чувствовать себя так, словно я предаю что-то важное?

Киран всё ещё лежал у подножия дуба, но что-то изменилось – дыхание стало более частым и поверхностным, веки слегка дрожали. Повязка на бедре пропиталась кровью почти насквозь, а тёмное пятно медленно расползалось по ткани.

Я опустилась на колени рядом с ним, сердце болезненно сжалось. В беспамятстве он выглядел совсем не как грозный лорд Магвайр. Лицо расслабилось, исчезли привычные жёсткие линии вокруг рта, а тёмные ресницы бросали тени на бледные щёки. Так он казался моложе, почти мальчишкой.

Я потянулась, чтобы проверить повязку, и его глаза медленно открылись. Серебристые, затуманенные болью, они сначала блуждали, не фокусируясь, а потом остановились на моём лице. И удивление промелькнуло в их глубине.

– Ты… – он хрипло сглотнул, голос был слабым и сдавленным, – ты никуда не ушла.

– Вернулась… к сожалению для нас обоих, – буркнула я, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Можешь встать?

Он попытался приподняться, опираясь на руки, но тут же побледнел ещё сильнее, если это было возможно. Капельки пота выступили на лбу, губы сжались в тонкую линию от боли. Руки задрожали под тяжестью тела, и он снова откинулся на землю с болезненным стоном.

– Нога… не слушается.

– Неудивительно, – пробормотала я. – Рана глубокая. Тебе нужен лекарь.

В этот момент из леса донёсся знакомый звук – ржание лошади. Вороной конь Кирана, видимо, успокоившись, вернулся к хозяину. Он стоял на краю поляны, настороженно поглядывая на нас и нервно переступая с ноги на ногу.

– Хорошо, – сказала я, поднимаясь и отряхивая колени от земли и крови. – Сможешь сесть на коня, если я помогу? Нужно найти место, где тебя смогут вылечить.

Киран попытался повернуть голову в мою сторону, и я увидела, как он с трудом сосредотачивается, пытаясь собрать мысли в кучу.

– В замок, – хрипло произнёс он, и в голосе проскользнули знакомые властные нотки. – Едем в замок.

Я уставилась на него с недоверием, чувствуя, как в груди разгорается знакомое раздражение.

– Что? Ты с ума сошёл? Я не вернусь туда. Никогда.

– Это… приказ, – он пытался говорить твёрдо, но голос срывался от слабости.

– Какой ещё приказ? – вспыхнула я. – Ты лежишь истекающий кровью, а всё ещё пытаешься мной командовать? Я могла уйти и оставить тебя умирать!

– Ты моя жена, – произнёс он с той же упрямой твёрдостью, которая так меня бесила. – Твоё место – в моём доме, под моей защитой.

– Моё место там, где я решу! – рявкнула я, вскакивая на ноги. – И я решила, что это определённо не твоя каменная тюрьма, где меня пытаются убить каждый день!

Он медленно перевёл взгляд с моего разгневанного лица на лес вокруг, потом снова посмотрел на меня. В серебристых глазах мелькнуло что-то похожее на печальную усмешку.

– Далеко тебе не уйти, – тихо сказал он, и в голосе не было прежней властности, только усталая констатация факта. – У тебя нет ни еды, ни денег, ни оружия. Ты не знаешь дороги к землям своего отца, а эти леса не прощают ошибок.

Я сжала кулаки, ненавидя его за то, что он был прав. Я действительно понятия не имела, как добраться до дома.

– Найду способ, – упрямо повторила я, но слова звучали неубедительно даже для меня самой.

Я отвернулась от его проницательного взгляда и подошла к коню. Животное позволило мне взять себя под уздцы, хотя и косилось с подозрением.

– Сможешь встать? – спросила я, возвращаясь к Кирану.

Он кивнул, стиснув зубы так сильно, что желваки заходили на скулах. То, что последовало дальше, стало настоящим испытанием для нас обоих. Сначала мне пришлось подвести коня как можно ближе к дереву. Затем помочь Кирану перевернуться на бок и опереться на руку.

Каждое движение причиняло ему мучительную боль – я видела это по тому, как белели костяшки пальцев, сжимающих кору дуба, по капелькам пота, выступавшим на лбу, по едва сдерживаемым стонам. Но он терпел, только губы кусал до крови.

Когда я помогла ему встать на здоровую ногу, он зашатался и упал бы, если бы я не подхватила его. Он был тяжёлым – все эти мышцы, натренированные годами боёв и тренировок, весили немало. Мне пришлось напрячь все силы, чтобы удержать его.

– Держись за меня, – приказала я, чувствуя, как его рука сжимает моё плечо. – Сейчас постараемся усадить тебя в седло.

Следующие минуты превратились в кошмар. Мы неуклюжими, болезненными движениями пытались забросить его раненую ногу через седло. Киран несколько раз едва