Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева
А через мгновение из чащи с треском ломающихся веток вынесся одинокий всадник на вороном коне…
Киран.
Его лицо было искажено гневом, но когда наши взгляды встретились, я увидела в серебряных глазах что-то ещё. Возможно, облегчение. Он… волновался за меня? Боялся, что я погибла?
– Леона! – его голос был хриплым от напряжения и долгой скачки.
– Я не вернусь! – закричала я, отступая от него в центр поляны. – Слышишь? Лучше смерть в этом лесу, чем жизнь в твоей каменной клетке!
Он соскочил с коня одним плавным движением – движением прирождённого воина. Конь хрипел и фыркал, взмыленный от долгой скачки, пена клочьями висела на его губах, бока ходили ходуном.
Киран пошёл ко мне медленно, осторожно, как опытный охотник приближается к раненому, загнанному в угол зверю. Руки его были пусты – ни меча, ни кинжала. Но в этом не было нужды. Он превосходил меня в силе настолько, что мог скрутить голыми руками.
– Всё кончено, Леона, – сказал он ровным голосом. – Хватит бежать. Ты пойдёшь со мной, здесь слишком опасно.
– Опасно? – я рассмеялась, и смех мой прозвучал истерично, больше похожий на рыдания. – Опаснее, чем в твоём замке, где меня пытаются отравить за ужином? Где твои собственные люди нападают на меня среди белого дня в саду? Где каждый второй мечтает воткнуть мне нож в спину?
– В замке я могу защитить тебя, – возразил он, продолжая неумолимо приближаться. – Здесь же ты беззащитна. Без еды, без крова, без оружия. Ты умрёшь, и это будет медленная, мучительная смерть.
– Оставь меня! – крикнула я, продолжая отступать. – Уходи! Забудь обо мне! Я не твоя собственность!
– Ты моя жена, – отрезал он с той же пугающей твёрдостью.
– Нет. Я больше никогда не буду пленницей, – с надрывом выдохнула я, и во мне вдруг что-то сломалось. Весь накопившийся страх, вся боль от предательства Эйлы, вся ненависть к этому миру, к этой жестокой судьбе – всё это слилось в один ослепительный, испепеляющий взрыв ярости.
– Не прикасайся ко мне! – рявкнула я, инстинктивно выбрасывая вперёд руку в защитном жесте. Ту самую руку, на которой горело его кольцо.
И время словно остановилось. Мир замер, затаил дыхание. А я почувствовала резкую боль в груди – словно что-то сжалось там железными тисками, а затем разжалось с такой силой, что дыхание перехватило. Жжение прокатилось по всему телу – от кончиков пальцев ног до макушки, собралось в груди горячим, пульсирующим сгустком, хлынуло по руке и вырвалось наружу через ладонь, через кончики пальцев.
Воздух перед моей вытянутой рукой исказился, словно над раскалённым камнем в знойный полдень. Невидимый удар чудовищной, нечеловеческой силы рванулся вперёд и обрушился на Кирана.
Я видела, как его глаза расширились от изумления и недоверия. Видела, как он попытался отступить, но было уже поздно. Невидимый кулак ударил его в грудь с такой силой, что его огромное мускулистое тело оторвалось от земли, словно он был соломенной куклой.
Его отбросило назад с такой мощью, что он пролетел по воздуху добрых десять шагов, прежде чем со страшным грохотом врезаться спиной в толстый ствол древнего дуба. Раздался жуткий треск, его голова резко дёрнулась вперёд от удара, потом откинулась назад, ударившись о кору.
И он рухнул. Его тело безвольно сползло по стволу и распласталось у корней дерева, как подрубленное. А на бедре быстро расплывалось тёмное пятно крови – должно быть, при ударе о дерево он напоролся на острый сук.
Тишина опустилась на поляну, нарушаемая только моим прерывистым, хриплым дыханием. Вороной конь Кирана, обезумев от ужаса, заржал, встал на дыбы и с диким топотом умчался прочь в лес, оставив нас одних посреди этой солнечной поляны, ставшей полем битвы.
Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на свою дрожащую руку, на кольцо на безымянном пальце, которое оставалось всё таким же холодным и тусклым. Что это было? Откуда во мне взялась такая сила? В Леоне не было Дара проклятых. А сейчас… сейчас я только что швырнула взрослого мужчину через всю поляну одним лишь жестом руки.
Затем я перевела взгляд на неподвижное тело у подножия дуба. Киран лежал на боку, и было не понять, дышит ли он вообще. Его лицо казалось мертвенно-бледным, а кровь из рваной раны на бедре медленно, но неуклонно сочилась, пропитывая ткань штанов и землю под ним.
Что я наделала? Я, Леона из рода Доэрти, только что сразила могучего лорда Кирана Магвайра – своего мужа, своего тюремщика, своего врага – силой, о существовании которой не знала.
И я была свободна. Никто больше не заставит меня вернуться в каменную тюрьму. Никто не будет распоряжаться моей жизнью, моим телом, моей судьбой.
Но цена этой свободы лежала неподвижно у корней дуба, истекая кровью, и я понятия не имела, что теперь делать. Убила ли я его? Или он просто без сознания? Выживет ли, если я оставлю его здесь? И что за сила пробудилась во мне – дар или все же проклятие?
На негнущихся ногах я подошла к нему ближе. Киран лежал неподвижно, но, приглядевшись, я заметила едва различимое движение груди. Он дышал. Слабо, поверхностно, но дышал. Я не стала убийцей. Пока…
Я стояла над ним, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны – это был мой шанс на окончательное освобождение. Его конь где-то поблизости, его припасы в седельных сумках. Я могла взять всё необходимое и уехать. К тому времени, как он придёт в себя – если придёт – я буду уже далеко.
С другой стороны… я смотрела на его лицо, лишённое привычной суровости и властности. В беспамятстве он выглядел моложе, беззащитнее, почти по-мальчишески. И вопреки всей логике, вопреки здравому смыслу, что-то глубоко внутри меня болезненно сжималось.
Что со мной происходило? Это был мой враг, мой тюремщик. Человек, державший меня в плену, требовавший наследника, словно я была породистой кобылой. Я должна была радоваться его поражению и моему освобождению.
Но вместо радости в груди зияла странная пустота. Со вздохом я опустилась на колени рядом с ним, сняла с себя нижнюю рубашку и разорвала на длинные полосы. Мне пришлось разрезать ткань его штанов, чтобы добраться до раны.
Зрелище было неприятное. Глубокий рваный порез пересекал мышцу бедра наискосок, и из него ритмично