Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

— У меня нет семьи! — кричу я в окно.

Я жду ответа. Жду, чтобы снова умолять, снова кричать. Жду… потому что это и было смыслом всего, и та часть меня, которая ещё не сдалась, не сдастся сейчас.

Но Королева уходит, тень за сеткой исчезает.

С ней уходит и вся надежда выполнить то, ради чего я пришла.

Это не подземелье.

Хотя я устала, всё тело болит, и я всё ещё покрыта паутиной… хотя всё, о чём я могу думать — это желание увидеть Мерка своими глазами, хотя меня жалит понимание, что подвела целый континент, я не могу не заметить великолепие и роскошь, через которые меня ведут. Потолок, нависший надо мной, покрыт золотом, ковёр под ногами — царственно синий, а стены этого зала обтянуты цветным шёлком, таким же прекрасным, как самое красивое поле, на котором я когда-либо стояла.

На самом деле, я помню эти цветы. С полей за воротами Королевства…

— Сюда, миссас.

Снова меня ведёт тот добрый стражник. Наши пути каким-то образом продолжают пересекаться, и теперь он шагает передо мной, комментируя повороты; больше никаких указаний через плечо. Я могла бы рассматривать наши встречи как знак судьбы. Но не делаю этого. Думаю, это указывает на то, что у королевы-воина больше нет значительной армии… и чем больше я об этом размышляю, тем сильнее ощущаю безысходность.

Застряв в своих мыслях, я плыву по шикарному коридору, и не в хорошем смысле — приглушённые музыка и смех вдали не помогают мне избавиться от дезориентации. Я понимаю, что слухи о возвращении священного рубина разошлись по всему Королевству, и мне хочется просить их остановиться. Будущее не светло, временное затишье от борьбы — лишь иллюзия, и настоящее для всех нас станет намного хуже.

Когда я прохожу мимо ещё одного окна, выходящего во двор, я вижу факелы, которые мерцают и танцуют в темноте, пока их держатели вертятся и кружатся от радости, как светлячки в летнюю ночь. Я боюсь, что огни привлекут демонов в замок, и кровь потечет вдоль мраморной колоннады…

Я едва не врезаюсь в напольную вазу с цветами. Отскочив назад, восторгаюсь:

— Как красиво.

Потому что… ну да, они действительно красивы.

Мой охранник бросает на меня взгляд.

— Королева сажает цветы. В память о своей матери.

— Сожалею о её утрате. — Шагая дальше, я думаю о камере пыток. — А… что насчёт её отца?

— Этого я не знаю, миссас. Но за цветочными полями ухаживают даже тогда, когда не всходят наши урожаи.

— Как… грустно. — Во многих смыслах. — Она, должно быть, очень любила свою мать.

Знакомая тоска пронизывает моё сердце…

— Сюда, миссас. — Стражник останавливается перед дверью. — Ваш муж ждёт. Еда доставлена. Вы увидите шнурок колокольчика, если вам что-то потребуется.

— Спасибо.

Моя благодарность к нему искренняя, но я уже забываю о его существовании, когда сама тянусь к золотой ручке и открываю дверь…

— Мерк!

Хотя я чумазая, покрыта паутиной и прихрамываю, я бросаюсь через золотую комнату к большому золотому ложу, на котором лежит Мерк.

— Соррель…

Он пытается сесть и со стоном снова падает на атласные подушки, но он жив, и я жива, и действительно ли что-то ещё имеет значение…

Тянет ли он меня к себе? Склоняюсь ли я вниз? Всё, что я знаю — что наши губы встречаются, и его губы тёплые напротив моих, тёплые и живые. Как и он сам.

Когда мы отстраняемся для вдоха, Мерк хмурится, его чёрно-белые глаза скользят по моему лицу и волосам.

— Что с тобой случилось, почему ты покрыта…

Он замолкает и снова пытается сесть. Закончив ругаться от боли, Мерк резко говорит:

— Ты же не вернулась в руины. Божественные судьбы, ты что, с ума сошла, женщина?

С усталой улыбкой я провожу кончиками пальцев по его лицу.

— Важно одно — что мы здесь, вместе.

— Зачем. Что ты там делала…

— Это не имеет значения.

Пока мужчина продолжает ругаться, я вздыхаю с облегчением: у него есть силы сердиться и хмуриться. Мерк одет в чёрный шелк, воротник рубашки поднимается до основания горла, а ноги укрыты свободными штанами из той же струящейся ткани. Его волосы влажные и пахнут кедром и пряностями, а косички исчезли. В целом он выглядит лучше, чем когда-либо, и в то же время хуже: он явно так же измотан, как и я.

— Ты достаточно здоров, чтобы путешествовать? — спрашиваю я мрачно, отступая и снимая плащ, покрытый паутиной.

— Мне не помешает комфорт в данный момент.

— Но ты сможешь?

Бровь Мерка поднимается в его привычном выражении, и мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я его видела. Когда мои глаза наполняются слезами, я чувствую себя ужасно вымотанной.

— Да. — Он пытается закинуть руки за голову и морщится от боли. — Теперь расскажи мне, что произошло. Что ты сделала, чтобы мы оказались здесь? И заметь, меня не волнуют улучшения в нашем размещении.

Начинаю я с запинками, а затем с нарастающим спокойствием объясняю ему всё. Ну, почти всё. Я умалчиваю о том, что сделала в той камере с офицером королевы, а также о проблемах с короной, королевой и демонами. Насколько знает Мерк, я выменяла нашу свободу на рубин.

У меня просто нет сил объяснять остальное, особенно когда мне кажется, что всё это путешествие было пустой тратой времени, сплошными смертельными рисками и неудачами.

— Поэтому нам нужно уехать завтра утром, — подытоживаю я.

— Иначе нас расстреляют.

Вставая с кровати, я мрачно киваю, пока вышагиваю по комнате, касаясь тяжелых атласных штор, золотых ламп с абажурами из дутого стекла, масляных картин с пейзажами вокруг города. Трудно точно определить момент, когда я принимаю решение, но я полагаю, что, как и многие другие выборы на моем пути, то, что может показаться мгновенным решением, на самом деле является результатом долгих раздумий под поверхностью моих сознательных мыслей.

Я поворачиваюсь к кровати и смотрю на Мерка.

— Мне нужно в Просперитус. Ты… поедешь со мной?

Никаких колебаний:

— Да.

— Почему? — шепчу я, хотя чувствую облегчение.

Мерк наклоняет голову, свет лампы играет на его чёрных волосах.

— Почему что?

Я отвечаю ему вопросом, на который давно хотела получить ответ:

— Когда ты покидал Аванпост, ты действительно собирался сюда?

— Здесь я и оказался, не так ли? — Он легко