Академия зодиаков. Статус выше любви - Анастасия Нуштаева

— Тут есть кто?

Голос был незнакомым. Но я видела форму, так что знала — это студенты, и они из Огня.

— Вряд ли… — сказал другой голос.

Я могла их видеть, но как бы издалека. Слышала хорошо. И даже чувствовала — особенно сильно, когда ноги одного из них ступили на песок, рассыпанный по земле.

Обращаться в свою стихию — самое сложное, чему учат в Академии. Этот курс проходится в восьмом семестре, то есть последнем семестре последнего курса. Это настолько тонкое искусство, что даже после выпуска не все им владеют.

А вот я владею. Научилась заранее, ведь знала, как это может пригодиться. Вот, например, как сейчас.

Теперь я стихия, я одно из ее воплощений. Песок. Я покрыла землю таким тонким слоем, что никто не догадался, что кто-то здесь рассыпался.

— Обязательно торчать здесь всю линейку?

— Хочешь — можешь стоять на стадионе со всеми. Главное, кепку не забудь.

— Не думаю, что твой папа обрадуется, когда обнаружит нас здесь.

— Поверь мне, ему все равно. А мне хоть не будет скучно.

Последнее сказал тот, кто — как мне подумалось — считался в этой компании за главного. Высокий и ладный он опирался на стену помоста и прикуривал от собственного пальца, на котором плясал огонек. Он зажегся сам собой — и сам собой потух, когда парень выпустил струйку дыма.

Я лишь мельком увидела блеск огонька — а так смотрела на его волосы. Такого цвета я еще не встречала. Медь с золотым отливом. Самый приятный рыжий оттенок, который я когда-либо встречала. Остальные в его компании тоже были рыжими. Но их волосы не выглядели такими благородными, как у него.

Всего их стояло пять человек: две девчонки и три парня. Они болтали о пустяках и никуда не спешили.

Черт.

Силы были на исходе. Кроме чуда, обращение в стихию, было еще и затратным по энергии занятием. Моим пределом было десять минут. Сейчас прошло три, а я уже чувствовала, как песчинки магнитятся друг к другу, желая поскорее соединиться в мое тело.

— Грустно, что это последний год, — сказала одна девчонка. — Я бы еще поучилась.

Она и так была тощей, а в темной форме выглядела тросточкой, на которую опираются, чтобы не упасть.

— Тьфу! — воскликнул другой парень, плечистый, словно был Землей. — Я бы с удовольствием никогда больше сюда не явился.

— Я думала, тебе здесь нравится.

— Мне и правда многое здесь нравится. Но «учиться» в этот список не входит.

— А что входит?

— Ты!

Потом они захохотали. Жаль в этом воплощении я не могла отворачиваться. С радостью сделала бы это, чтобы не видеть, как эти двое, противоположные по строению, набросились друг на друга, словно не виделись все каникулы. Хотя откуда мне знать — может, и правда не виделись.

— А ты?

Другая девчонка обратилась к тому, кого я определила здесь главным.

— Что я?

Он словно только зашел сюда. Не следил за разговором, и пялился в пол невидящим взглядом. Сигарета истлела на треть, а он ее не струшивал. Но когда девчонка обратилась к нему, все же сделал это.

— Тебе нравится в Академии?

— Разумеется.

Прозвучало без выражения, так что она продолжила:

— А если честно?

— Да все прекрасно.

— Я думала, тебе не нравится, потому что здесь ты под постоянным присмотром папы.

Парень наконец-то перестал изучать песок и поднял на нее обескураженный взгляд.

— Кто тебе такую ерунду сказал?

Девушка повела плечом. Потом она коснулась его плеча. Уж не знаю, что она хотела — просто поддержать его этим жестом, или приобнять, или начал массировать плечи, или вообще притянуть к себе. В любом случае, ничего из этого не произошло. Парень отмахнулся и, оттолкнувшись от стены, прошел к месту, где песка было больше всего, так что его слой был заметен.

— Дело не в том, — сказал он, хотя девушка уже не ждала ответа. — Просто у меня такое ощущение…

Он резко шаркнул ногой по песку. Это было мне все равно, что получить той же ногой в грудь. Будь я в форме человека, из меня бы выбило дыхание. А в таком воплощении после урона тело желало скорее вернуться к истинному воплощению. Поэтому после удара песок зашевелился, соединяясь в бархан.

— … словно мы тут не одни.

Он бы убедился в этом, он бы пинал меня, пока я не собралась в тело, ослабленное такой мощной магией.

Но вдруг он развернулся, услышав:

— Что вы все тут делаете? Только не говорите, что хотели помочь с возведением символов.

Пришел кто-то еще. Наверное, преподаватель. Может, сам ректор. Я плохо видела, картинка расплывалась,