Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Он посмотрел на меня.

— Но для этого нам нужна веская причина, чтобы он согласился прийти. Нечто, что заставит его забыть о подозрениях. И третий — самый рискованный. — сказал Эврен с лёгкой усмешкой, — это вынудить его встретиться, сыграв на его амбициях или страхах. Например, намекнуть на некую информацию, которая касается его репутации или семьи. Что-то, что он не сможет проигнорировать. Опасно, я бы не стал это делать.

Я усмехнулась, чувствуя, как в воздухе повисла тяжесть решений.

— Значит, ловушка с заманиванием — наш лучший шанс? — спросила я.

— Да, — кивнул Магистр.

Эльса задумчиво хмыкнула. Ирис что-то неразборчиво пробормотал, развалившись в кресле. Я тоже задумалась: что можно было ему предложить? Что-то такое, что не будет выглядеть подоз…

— Свидание! — выпалила я, подавшись вперёд к Хаэлю.

— Мирст, — тот задумчиво изогнул бровь. — Мы на разных ступенях иерархии.

Я зло выругалась, едва не сплюнув на пол библиотеки, а Эльса захохотала в унисон с Ирисом.

— Да вот нужен ты мне. — глаза сами закатились, чуть не совершив оборот на сто восемьдесят градусов. — Солейл, с Солейлом свидание! Он обещал мне прислать тенегласс… или я пообещала… уже не помню. В общем, суть в том, что ещё одна встреча — вполне возможна. Мы можем заманить его в капкан допроса.

Эврен задумчиво почесал подбородок.

— Хм… а это, и правда, хорошая мысль. Свяжись с ним завтра.

Мы немного поспорили насчёт того, где лучше было бы встретиться с ним, но ни к чему общему пока не пришли. Затем Хаэль поведал тоже одну интересную вещь о книгах, что были украдены из «Второй Полки». Эврен сегодня провёл время в тени книг и старых свитков, изучая личность Веллоры Тараниэль. Тут он предъявил свою загадочную тетрадку, в которую он вёл пометки по этим поискам.

Оказывается, Веллора была учёной, посвятившей свою жизнь артефакторике — искусству и науке создания и управления магическими предметами. Её работы охватывали самые разные артефакты, от древних реликвий до современных изобретений, но особое внимание уделяла теневым артефактам — таинственным и опасным, способным влиять на саму ткань магии. Разумеется, её книги считались запрещёнными, и, к сожалению, в пределах Шардена нигде не осталось ни одного экземпляра её книг. Исключая, возможно, частные коллекции, да и такие барахолки, как «Вторая Полка».

Тараниэль писала о природе этих предметов, их свойствах и тонкостях управления ими, оставляя множество загадок и недосказанностей, словно пряча ключ к тайнам среди страниц своих трудов. Что навевало на мысль о том, что за этой кражей однозначно стоит теневик. Скорее всего и тот, что украл и Сферу Отклика, которая была теневым артефактом.

Эврен, после того, как все мы изучили тетрадь с его пометками, бросил её в камин.

— Нельзя оставлять улик. — равнодушно произнёс он, наблюдая за моим удивлённым взглядом.

Разговор тек словно тихая река, то замедляясь на паузах, то набирая силу, как волнение перед бурей. Хаэль рассказывал, не спеша, сдержанно и уверенно, позволяя каждой фразе отложиться в воздухе. Его голос резонировал в пространстве, как шепот древних страниц, сливаясь с лёгким шорохом нашей одежды. Между предложениями мелькали взгляды, короткие улыбки и соглашающиеся кивки.

Обсуждение плавно скатилось к Майэ Секали — Рихтаржу Иль-де-Вирела, что одно время проявляла особый интерес к архивам Тихого Круга. Её настойчивость вызвали неоднозначные взгляды: с одной стороны, любопытство и страсть к знаниям, с другой — подозрение, ведь Тихий Круг всегда хранил свои тайны бережно и скрытно. Стоило ли всерьёз воспринимать её попытки добраться до запретных страниц? Это оставалось вопросом, нависшим тяжёлым сомнением над разговором. Решили вернуться к этому позже.

Потом разговор коснулся Тиселлы Вирейн — Магистра Здравия, известной своей суровой строгостью и загадочными процедурами. По слухам, несколько лет назад после её вмешательства в состояние нескольких студентов Академии Шардена, подозреваемых в связях с теневой магией, те бесследно исчезли. Слухи ли это или всё-таки правда? Было ли время у нас выяснять это?

Периодически кто-то поднимал чашку с тёплым чаем, звук стука фарфора о стол и лёгкое парение ароматов трав — бергамота, тиса и пепла — придавали сцене дополнительную интимность и напряжённость. В этих стенах дома Хаэля, наполненных тяжестью вековых секретов их рода, наш разговор был как игра на тонком лезвии — между доверием и подозрением, светом и тенью.

Эльса, опершись локтем на край стола, зевнула так широко, что на миг показалось — она готова была проглотить весь воздух этой комнаты. Ирис вторил ей, потягиваясь так, словно хотел обхватить руками всю библиотеку. Его взгляд, обычно острый, сейчас мягко затуманился.

— Что будем делать завтра? — тихо спросила я, словно боясь нарушить невесомость момента.

Ирис ответил, не поднимая глаз:

— Сводить тебя с Солейлом, что же ещё.

Эльса тихо засмеялась, а я кинула в Ириса маленькой подушечкой, найденной на кресле. Тот ловко поймал её и послал мне воздушный поцелуй. Ладно, возможно, это действительно единственное, что нам осталось сейчас. Свести меня с Солейлом. Отлично.

Эврен хмыкнул, наблюдая за этой сценой, и бросил взгляд на изящные настенные часы — время клонилось к неприличному. Мы обсудили подробности завтрашнего плана действий, и потихоньку засобирались по домам. Эх, плакал мой уютный выходной, плакала моя мечта проваляться дома с книгой и травяным настоем! Я уже направлялась к двери вслед за Эльсой и Ирисом, когда голос Эврена разрезал пространство:

— Мирст, задержись на пару слов. — не просьба, а утверждение.

Я почувствовала, как внутри меня нехотя сгущается напряжение, холодным кольцом обвивая солнечное сплетение. Сон как рукой сняло. Что на этот раз? Ирис и Эльса тоже услышали. Переглянулись. О, этот их многозначительный взгляд — я прекрасно его знала. В нём было всё: лёгкое сочувствие, затаённая насмешка, и то скользкое, что обычно не говорят вслух — «держись».

— Спокойной ночи, Айлин, — протянула Эльса, улыбаясь, как кошка, и поправила локон, блеснув в полумраке своей рыжей гривой.

— Удачи, — шёпотом добавил Ирис, приподняв бровь, и шагнул к двери.

Они ушли, растворяясь в сумраке дома, и закрыли за собой дверь. Я осталась наедине с Эвреном.

Глубокий вдох.

Я втянула в себя терпкий запах старых страниц, аромат бергамота, и ещё, конечно же, пепла и тиса. Мои мысли клубились, спутанные, как серебристые теневые нити. Я глубоко вдохнула, собираясь с силами, и только тогда подняла взгляд на Эврена. Его лицо оставалось спокойным, но глаза — чёрные, как бездонные колодцы, в которых отражалась ночь — что-то явно от меня хотели.