Метла, хвост и один капитан корабля - Мария Сухова

— Якорь поднят, паруса готовы. Куда держим курс, капитан?

Джек на мгновение задержал взгляд на горизонте, где небо обнималось с морем, и улыбнулся своей привычной, чуть озорной улыбкой:

— В Волносвет

Дни тянулись мучительно медленно, похожие друг на друга как песчинки на дне океана. Внешне в их жизни ничего не изменилось. Они всё так же мило завтракали на залитой солнцем кухне. Вера, свежая и загадочная, обсуждала с ним погоду или другие незначительные новости, а Влад послушно кивал.

Но между ними выросла стена. Невидимая, но прочная. Вера больше ни словом не обмолвилась о «Ведьминой кухне». Её молчание было не напряжённым, а скорее… вдохновенным. Она светилась изнутри, улыбалась своим мыслям и уходила в себя.

Влад уплывал в свои подводные государственные дела, а после обеда возвращался на сушу, в их с Артемом ресторан. Но мыслями он постоянно возвращался к Вере. К её молчанию.

С каждым днём эта её отрешённость начинала его не на шутку напрягать. Он поймал себя на мысли, что ему уже почти всё равно, выиграет она этот спор или проиграет. Он просто хотел вернуть их прежнюю душевную близость. Хотел снова быть центром её вселенной.

А когда он возвращался домой, его ждала новая загадка.

Каждый вечер он находил её в увитой плющом беседке. Вера сидела, поджав под себя ноги, и что-то яростно строчила в своём красном блокноте. Он знал — она пишет книгу. Это знание должно было его успокоить, но почему-то вызывало глухую тоску.

— Привет, писательница, — как можно беззаботнее говорил он, подходя ближе.

Вера вздрагивала и тут же захлопывала блокнот.

— А, это ты. Привет.

— Как продвигается многострадальный роман?

— Продвигается, — она улыбалась ему тепло, но взгляд её всё ещё был там, в вымышленном мире. — Знаешь, персонажи такие своенравные… Сегодня один из них отказался делать то, что я планировала.

Влад садился рядом на скамью.

— Слушай… Может, дашь почитать? Хоть кусочек? Я же не критик, я просто твой муж. Мне интересно.

Вера всегда отвечала одинаково. Мягко, но непреклонно:

— Нет, милый. Не дам. Ты всё прочтешь, когда будет готов черновик. Я не люблю показывать недоделки. Это как показывать дом без крыши.

Она наклонялась и целовала его в щёку.

— Не грусти. Я пишу для тебя. В каком-то смысле.

Но Влад не верил. Он видел, что она пишет для них всех — для своих героев, для будущих читателей, для той Веры, которая останется в этой книге. А он… он был просто зрителем, ожидающим премьеры.

Он вздыхал и начинал грустить. Грустить от того, что ему несколько месяцев придётся делить свою жену с её вымышленным миром. Он смотрел на красный блокнот в её руках и чувствовал себя совершенно бессильным. Он мог управлять целым королевством, но не мог заставить жену показать ему пару страниц.

В такие моменты он особенно остро чувствовал своё одиночество.

Ещё его мама, королева подводного мира, видя грусть в глазах своего сына, подливала масла в огонь.

Каждый раз, когда они виделись, она обязательно находила способ уколоть:

— Я же говорила тебе, сынок, что связываться с ведьмой — плохая идея.

Влад морщился, но молчал. Он не хотел ссориться с матерью, но её слова больно задевали его.

«Может, я слишком навязчив?» — думал он, глядя на сосредоточенный профиль своей жены. — «Но разве я прошу так много? Просто поделиться своими мыслями, своим творчеством...»

Иногда ему казалось, что он слышит шёпот страниц её блокнота, когда она уходит спать. Словно персонажи её книги пытаются достучаться до него, рассказать свои истории.

Он пытался занять себя работой, но мысли постоянно возвращались к красному блокноту. Не к тому, что в нём написано, а к тому, как это может изменить их отношения.

«Она пишет для себя, — убеждал он себя. — Для своего мира, своего счастья. И это правильно».

Но сердце всё равно ныло от тоски и желания быть ближе, быть частью её творчества, а не просто зрителем.

В такие моменты он особенно остро чувствовал, как сильно любит её — со всеми её тайнами, блокнотами и магическими секретами. И понимал, что должен просто дождаться, когда она будет готова поделиться.