Метла, хвост и один капитан корабля - Мария Сухова
— Что за… — он не договорил, подбирая слово. — …чудо она там собралась строить?
Через минуту в кабинет вошёл его брат. Он с порога заметил необычное выражение на лице Влада — смесь шока, недоумения и, что было совсем уж редкостью, искреннего любопытства.
— Что у тебя за вид? Ты что, увидел пингвина на роликах?
Влад молча развернул к нему голографический экран со сметой.
Артём присвистнул.
— Ничего себе у твоей жены аппетиты! Она там что, решила из этого клоповника филиал дворца сделать? С золотыми унитазами?
— Дело не в этом, — Влад нахмурился и постучал пальцами по подлокотнику. — Я могу оплатить всё это хоть трижды. Я не понимаю… зачем? Что она там делает? Полную замену всех коммуникаций я ещё могу понять. Но что за новые двери и нестандартные проёмы? Для чего?
Влад встал и подошёл к огромному панорамному окну, за которым простирался красивый вид на море. Он был заинтригован. Его жена, его собственная жена, задумала что-то масштабное и скрыла это от него. Она не пришла посоветоваться, не попросила помощи в планировании. Она просто взяла и составила план, который выглядел как проект по созданию небольшого автономного государства.
— Она меня удивила, — тихо произнёс Влад, не оборачиваясь. — Я думал, это её очередная блажь. Порыв. А она… она всё просчитала.
— Просчитала, как выкачать из тебя побольше жемчуга! — хохотнул Артём.
Влад резко развернулся. В его глазах мелькнул опасный огонёк.
— Нет. Ты не понимаешь. Она ничего не спрашивает, не просит помощи. Она строит. Сама. Без меня. И строит что-то грандиозное. И я хочу знать, что именно. Я хочу увидеть это своими глазами.
Он подошёл к столу и нажал другую кнопку.
— Машину к выходу. Я еду на объект.
— Ты? Сам? Отправишься в эту грязь? — Артём был поражён.
— Именно. Я должен увидеть это. Должен понять, что она задумала. Если там действительно строится что-то стоящее… — он сделал паузу, — я буду только рад. Но если это просто способ потратить деньги, чтобы мне досадить… — он не закончил фразу, но атмосфера в кабинете стала тяжёлой.
Влад снял с вешалки свой плащ.
— Заинтригован? — саркастично спросил Артём.
— Более чем, — серьёзно ответил Влад и направился к двери. — И я собираюсь получить ответы на свои вопросы.
6. Спор есть спор
Ночь выдалась на редкость тихой, плотной и бархатной. Море словно затаило дыхание: даже пенный бурун у форштевня срывался беззвучно, а привычный скрип старой грот-мачты сегодня звучал глухо, будто обернутый в мокрое сукно. Джек стоял у дубового штурвала, крепко сжимая отполированные ладонями спицы. Соленый воздух царапал горло, но он вдыхал его полной грудью, чувствуя, как под ребрами мелко вибрирует струна предвкушения — не страха, нет, а именно пьянящего азарта игрока, которому идет карта. Казалось, сама толща воды шепчет из темноты, облизывая деревянный борт: «Близко… Совсем близко».
Команда давно растворилась во мраке палубы. Старый Том прикорнул прямо на решетчатом люке трюма, завернувшись в такой потрепанный плащ, что сквозь дыры виднелись костлявые плечи; во сне он то и дело дергал ногой, гоняясь за невидимыми русалками. Кок Бенджи захрапел возле камбуза, подложив под голову мешок с сушеными бобами. Даже штурман Иеремия устроился на перевернутом ящике с солониной, прижав к впалой груди видавшую виды астролябию.
Только Джек не мог позволить себе сомкнуть глаз. Он берег третий, последний на сегодня шанс магии — крошечную искру тепла, спрятанную глубоко в солнечном сплетении. Два раза за эту ночь он уже использовал её тайком. Первый раз — чтобы отвести глаза ночному патрулю королевского флота, заставив их увидеть лишь пустой горизонт там, где «Волчий след» проходил в двух кабельтовых. Второй — чтобы усмирить внезапный шквал, швырявший корабль на скалы. Сейчас этот резервуар был почти пуст.
Джек собирался использовать последнюю каплю силы лишь тогда, когда другого выхода не останется. Главное правило выживания для него было простым: никогда не давай матросам повода смотреть на тебя со страхом. Для них он просто Джек — везучий сукин сын, который всегда находит попутный ветер в штиль и чует рифы брюхом корабля.
Рассвет подкрался незаметно, стирая границу между водой и небом. Сначала мрак сменился глубоким индиго, затем небо окрасилось в болезненно-бледный лиловый цвет. Следом проступил робкий розовый, а после солнце, огромное и багровое, будто нехотя выкатилось из-за горизонта, заливая всё вокруг расплавленным золотом.
И именно в этот миг Джек заметил впереди странность. Воздух над водой по правому борту начал густеть, дрожать мелкой рябью, искажая перспективу, как бывает над раскаленным асфальтом. Линия горизонта там пошла волной, искривилась, словно гигантская невидимая рука смяла край мира пальцами.
— Эй, штурман! — негромко позвал Джек, не отрывая взгляда от аномалии. Его голос разрезал утреннюю тишину ровно пополам. — Иди-ка сюда. Скажи мне, старина, что ты видишь?
Иеремия вздрогнул, просыпаясь мгновенно. Он протер воспаленные глаза костяшками пальцев, смачно зевнул, обнажив прореху вместо переднего зуба, потом прищурился, вглядываясь в даль через медную подзорную трубу. Старик замер, и узловатая рука медленно перекрестилась.
— Да чтоб меня волны унесли... Это твердь? Остров? Но этого не может быть. На моей карте, которую я перечерчивал двадцать лет, тут только проклятые рифы и вечная глубина. Пусто.
Джек едва заметно улыбнулся, пряча напряжение за маской скучающего любопытства. Он видел больше: темные базальтовые скалы, отвесные и неприступные, увенчанные шапкой изумрудного леса, откуда тянулся тонкий сизый дымок, пахнущий пряностями. Над скалами с пронзительными криками кружили чайки, метаясь хаотичными кругами.
— Держи курс прямо, — спокойно скомандовал Джек, хотя сердце под ребрами отбивало бешеную чечетку. — И марсель чуть убавь. Не будем шуметь раньше времени. Посмотрим, куда нас занесло.
Корабль «Морская ведьма» медленно входил в тень острова. Деревянный корпус перестал поскрипывать — теперь дерево молчало, напряженное, как струна. Чем ближе они становились, тем сильнее Джек чувствовал перемену. Воздух стал гуще, плотнее, им было трудно дышать. Горьковатый запах йода смешался с