Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Моя голова резко вскидывается.

Она пришла сюда без меня.

И ее явное осуждение больно пронзает грудь.

Внезапно мне больше не хочется здесь оставаться.

— Мне нужно идти, — говорю я.

— Что? — спрашивает Рук, когда я отстраняюсь и начинаю проталкиваться сквозь толпу.

— Поэт? — окликает Тринити, когда я пролетаю мимо. — Ты куда?

Танцующая, опьяневшая масса давит со всех сторон, пока я продираюсь сквозь нее.

— Подвиньтесь! — кричу я, прежде чем вырваться из плотного кольца и вывалиться на улицу, навстречу порыву холодного ночного воздуха. Я хватаюсь за перила, чтобы устоять, и делаю глубокий вдох.

Я добираюсь до подножия лестницы, едва не споткнувшись в спешке.

— Поэт, что случилось? — спрашивает Рук, догоняя меня.

Я тихо выдыхаю, прислонившись лбом к его груди.

Он ничего не говорит, пока я дышу рядом с ним, дожидаясь, когда пульс замедлится. Его руки обнимают меня, и я обмякаю, ища утешения в его силе. Внезапно я чувствую себя совершенно обессиленной.

— Думаю, с тебя хватит. Нам нужно доставить тебя домой.

Я киваю. — Мне нужно сказать Дом и Джорни.

Я чувствую, как он направляет меня к зданию. Он прижимает меня к стене и говорит вышибале: — Присмотри за ней секунду, ладно?

Затем он исчезает — кажется, всего на мгновение — прежде чем ведет меня к ожидающей гондоле. Он помогает мне сесть в лодку, и та отчаливает.

— Садись, — говорит он, и я дрожу, обхватывая себя руками. Мгновение спустя он набрасывает на мои плечи свою куртку, и я кутаюсь в кожу, которая всё еще хранит тепло его тела. Затем его рука ложится на мои плечи, и я прижимаюсь к нему, пока мы плывем по городу.

Я смотрю вверх, на сетку звезд, рассыпанных по необычно чистому небу.

— Ты видишь Андромеду? — спрашиваю я его. — Ты говорил, что она твоя любимая, да?

Он слегка улыбается и указывает на скопление звезд, которые, очевидно, составляют созвездие. У меня перед глазами всё расплывается, и я почти ничего не могу разобрать, но я всё равно ценю то, что он делится этим со мной. Я кладу голову ему на плечо, и мои глаза слипаются.

— Она просто бросила меня, — шепчу я спустя мгновение. — Я думала, мы лучшие подруги. Почему? Только ради того, чтобы тусоваться с этими монстрами?

Его рука опускается мне на колено и ободряюще сжимает его.

— Не уверен, — говорит он. — Иногда люди отдаляются друг от друга.

Я качаю головой, не отрываясь от его плеча. — Она одна из них, Рук. Даже если бы она хотела быть рядом, как мне смириться с этим?

— Не знаю, — отвечает он, и мы оба на мгновение замолкаем, продолжая плыть по ночному городу.

— Тебе понравилось сегодня? — спрашивает он.

Я дарю ему улыбку. — Конечно. Мне было весело с Дом и Джорни. А потом появился ты.

Что-то промелькнуло на его лице, и клянусь, его щеки немного порозовели.

— Мне тоже понравилось, — говорит он.

Я моргаю, глядя на него. — Когда ты пришел?

Он пожимает плечами. — Прямо перед тем, как нашел тебя.

— Хм, — произношу я, прижимаясь поближе, пока мы дрейфуем по тихому городу, залитому мягким светом. — Я рада, что ты пришел. Даже если я — сплошные неприятности.

Он тихо смеется, касаясь губами моей макушки.

Мы добираемся до Эмери, он помогает мне выйти из лодки и дойти до нашей комнаты. Когда за нами закрывается дверь, он сажает меня на кровать, опускается на колени и начинает снимать мои сапоги.

— Это так мило, — говорю я мечтательно, когда он поднимает на меня взгляд.

— Рад, что ты так считаешь, потому что завтра ты будешь чувствовать себя отвратительно.

Я хихикаю, потому что, хоть он и прав, его серьезный тон меня смешит. В награду я получаю тень улыбки, когда он тянет за молнию на сапоге.

Закончив, он упирается руками в кровать по обе стороны от моих бедер. — Ты правда в порядке? — спрашивает он. — Я видел, как тот придурок разговаривал с тобой.

— Райли? Его так звали? Он был не так уж плох.

— Нет. Твой… бывший жених.

— Оу. — Я наклоняю голову и накрываю его щеку ладонью. — О, ты ревнуешь? Ты звучал так сердито. Даже больше, чем обычно, я имею в виду.

Его глаза темнеют. — Я не ревную.

Он встает, откидывает одеяло, укладывает меня и поднимает мои ноги на кровать.

— Останься со мной, — говорю я, протягивая к нему руки.

Он наклоняется надо мной, изучая мое лицо.

— Тебе нужно поспать, — говорит он. — Ты немного перебрала.

— Это точно, — соглашаюсь я. В этот раз он по-настоящему смеется. — Обожаю, когда ты смеешься, — говорю я, снова касаясь его лица. — Это так редко. Как драгоценные камни или что-то в этом роде. У тебя такая замечательная улыбка.

— У тебя тоже, Неприятность. — Он наклоняется и касается губами моего лба, и мои глаза снова закрываются. Я так устала, что начинаю проваливаться в сон.

— Я хотела напиться, — бормочу я.

— Почему?

— Из-за того, что они сделали. С «Пустыми». Я хотела забыть, но не могу.

— Та симуляция, — говорит он. Мои волосы шуршат по подушке, когда я киваю.

— Зачем они это делают? Почему они так жестоки? Какой в этом смысл? Что это доказывает?

Мои слова звучат всё тише, и Рук молчит так долго, что я думаю, он уже не ответит.

Или, может, я уже уснула.

Затем я чувствую его губы на своем лбу. Он тихо говорит: — Думаю, иногда… жестокость и есть единственный смысл.