Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Знаете, есть такие странные, чрезмерно чопорные, проработанные психологически, кичащиеся люди, которые «о, ну не буду об этом даже думать, пока он сам не заведёт разговор». Бред сивой пиккилы. Все мы думаем обо всём, все мы всех оцениваем, все мы всех встречаем по одёжке. Я честна, в первую очередь, с самой собой, и уже потом — с вами.

Одёжка. Солейл был одет определённо хорошо. Я пока не могла понять, хочется ли мне с ним познакомиться поближе или я просто потешила сегодня своё самолюбие. Он младше меня на сколько? Год? Два? Да плевать. Он всё равно младше. И мы не виделись пять лет. Пять. Лет. Я стиснула зубы, чуть криво усмехнулась себе самой в зеркале

Да, конечно, всё это — глупость. Детское, порывистое. Что это вообще было — тот поцелуй? Что-то юношеское, что он пробудил во мне своим нахальством? Что-то чисто женское, хитрое, лишь с целью выведать нужную информацию? Или, действительно, я просто решила потешить своё самолюбие в коротких объятиях… студента?

Прах. Он же студент. Неужели я не могу найти себе мужчину по статусу? Зачем я вообще это сделала?

Или если сделала, то жалеть уже нельзя?

Зато я узнала много интересного.

Эврен и Эльса будут смеяться, я не могу им не рассказать.

Зато мне понравилось.

Нет, это не вызвало у меня никаких эмоций.

Мысленно разрываясь, я включила воду, наблюдая, как струи стекают по белоснежной раковине, и мимолётно подумала, что у Ириса даже мыло пахнет дорого — лёгкий, еле уловимый аромат лимона и шалфея. Плеснула себе воды в лицо, чтобы остудить пыл и вымыть из головы назойливые мысли. Вытерла кожу лица бумажной салфеткой, украденной из коробочки на комоде в ванной.

О красоте кожи нужно заботиться смолоду и постоянно, даже в таких мелочах! Вы вообще знаете, сколько грязи и пыли на обычных полотенцах? То-то же.

Когда я вернулась в коридор, Талькар уже надевал рубашку, застёгивая её, а форму Магистрата аккуратно бросил на спинку кресла.

— Спальня там, сама знаешь, — усмехнулся он, кивая на знакомую дверь.

Я прошла в комнату, привычно зацепившись взглядом за картину на стене — серая, чуть размытая акварель старого порта, который Ирис когда-то показал мне на закате. Спальня его была светлой, но, почему-то, достаточно сдержанной: мягкое серое покрывало, подушки, сложенные идеально, как будто сюда вот-вот зайдёт комиссия с проверкой. На подоконнике стояли чёрные стеклянные банки с сушёными травами… или табаком… прах его разбери, и пара книг с золотым тиснением. А на покрывале лежала сумка с моей одеждой. Она мне и была нужна.

Я стянула с себя влажную форму, аккуратно положив её на стул. Конечно, зачарована она круто, но природа всё-таки сильнее. Я переодевалась, когда за дверью раздался голос Талькара:

— Знаешь, я до сих пор не понял, что тебе больше не нравится — форма Магистрата или то, что она тебе идёт?

Я хмыкнула, поправляя своё темно-синее платье, которое теперь пропахло парфюмом Ириса. Отлично, я снова стала самой собой.

— Комплиментом ты не отделаешься. Лучше скажи, откуда она вообще у тебя? Я думала, у нас такую только Магистрат получает. И не надо мне тут про элериарха. И документы чьи?

— М-м, — он задумался, и я услышала, как он возится где-то на кухне. — Ну… скажем так, есть Магистрат, а есть я. А между ними — парочка общих знакомых и моя способность красиво улыбаться. И, конечно, мой статус Асессора.

Я фыркнула, направляясь к нему на кухню уже практически в сухой, уютной одежде. Кухня у Ириса — как из какого-то модного интерьерного каталога. Узкое вытянутое помещение, полки из тёмного ореха, фасады матовые, тёмно-коричневые, медные ручки блестят ровно настолько, чтобы намекнуть: тут живёт человек с вкусом, но без занудства. В углу — небольшой стол с мраморной столешницей, на нём стеклянная ваза с подсохшими эвкалиптовыми ветками. Рядом котелок для кофе и миллион банок чаёв всех видов и сортов.

— И кто же так легко поддался твоему обаянию?

Он только лукаво усмехнулся, наливая мне стакан воды из тонкой хрустальной бутылки. Всё у него — красиво, даже вода. Которая была очень кстати! Прохладное стекло стакана приятно легло в ладонь, и я залпом осушила его.

— Лучше не знать, Айлин. Некоторые тайны пусть останутся между мной и зеркалом. Понимаешь, в жизни главное — это уметь быть обаятельным и иметь друзей в Магистрате, присутствуя на хорошем счету элериарха. А остальное приложится…

— Ой, ну тебя. Не хочешь говорить — не надо. И ты забыл добавить: «главное — хорошо обставить кухню», — хмыкнула я, споласкивая стакан в раковине.

— Само собой, — с серьёзным видом согласился он, не без удовольствия смакуя мой своеобразный комплимент.

— Ладно, хочешь скрывать — скрывай… Переоделись — пойдём. Хаэль нас, конечно, может нас и без повода сожрать заживо, но, если опоздаем — он точно будет недоволен.

Я поставила стакан на столешницу, и вода оставила под ним идеальный кружок влаги. Я неосознанно вытерла его полотенцем — не люблю мокрые следы на мебели. Когда я вышла с кухни, Ирис уже ускакал в прихожую, где ловко застёгивал пуговицы своего пальто — слава богам, уже не формы, нет, обычного, красивого, тёмно-синего пальто. Больше никакой чужой формы.

— Пешком? — Ирис хмыкнул, подхватывая ключи со столика у выхода.

— Думаю, да. — кивнула я, заглядывая в спальню за своим плащом и накидывая его. — Здесь, вроде, недалеко?

— Да, — он вздохнул, отворяя дверь. — Жить в двух шагах от Магистра Тени — тоже самое, что жить в двух сантиметрах от действующего вулкана. Ладно, шучу, он тихий сосед, и мы редко встречаемся на улице. Очень редко.

Мы вышли в прохладу улицы Тенистых Сводов. Воздух пах мокрым камнем и каплями, что ещё висели в листве. Район был тихий, благополучный настолько, словно был вырезан из стопки цветных купюр. Здесь не кричали торговцы, не стучали дверьми трактиры, а окна светились мягким, дорогим светом.

В оконных стёклах, обрамлённых резными наличниками, угадывались стеллажи с книгами и тяжелые портьеры. Я вдохнула поглубже этот потрясающий аромат свежести, дождя и… денег. О, да, тут пахло деньгами. Мой любимый аромат. После… поймала я себя на мысли, пепла и тиса.

Нет. Он не может быть моим любимым ароматом. Не должен.

До дома Хаэля, расположенного в самом конце улицы Тенистых Сводов, шли минут десять. Через несколько домов квартал менялся — становился строже, сдержаннее. Каменные дома с аккуратными коваными балконами и латунными