(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

Так же она не пришла в восторг от вопросов про то, зачем семейству Ренци наше захудалое нынче поместье.

И если о прошлом отца тетя хоть и неохотно, но рассказала, что знала, то причина столь длительной осады от клана соседей и их настойчивых покупок купить наши земли, ей была доподлинно неизвестна. Тетя смогла сказать только то, что однажды нечаянно услышала в разговоре между папой и лордом Ренци-старшим в день, когда заключалась наша помолвка с Дориэном.

Что ж, мне было что обсудить с напарником.

Он ведь вернется однажды? Что-то долго он занимается своими важными делами?

Я прислушивалась, но за новыми дверями, пахнущими свежим лаком, царила тишина. Не выдержав, я даже подошла и прижалась ухом к створкам.

Ничего.

Гад!

Мог бы и рассказать, что он такое замышляет.

Так я и провалилась в сон, не дождавшись Ренци.

А проснулась я задолго до утреннего гонга.

Не понимая, что происходит и что меня разбудило, я подскочила на кровати с колотящимся сердцем. Со страху сначала начала шарить в темноте вокруг себя руками и завизжала, не разобрав, что это такое ужасное я нащупала.

Местами гладкое и влажное, немного шуршащее и колючее.

В миг вокруг меня вспыхнули магсветлячки.

У кровати, сложив руки на груди, стоял невыносимо довольный собой Ренци.

— Сюрприз удался, — констатировал он.

Я огляделась. То, что мне меня так напугало в темноте, оказалось розами.

Какое-то немыслимое число цветов устилали всю постель.

Он, что? Ободрал всю оранжерею?

Я подняла на Дориэна непонимающий взгляд.

Он наклонился ко мне и приблизил лицо к моему так, что мы почти касались кончиками носов.

— Цветы. Вот. Теперь целуй меня.

— Ты сама не понимаешь, чего хочешь? — злился Ренци, глядя на то, как я пытаюсь достать с высокого шкафа вазу.

Я уже почти дотянулась, она даже качнулась в мою сторону, но не поддалась, выскользнув из-под пальцев.

— Я не понимаю, чего хочешь ты! — пыхтела я.

Я злилась. Злилась на Ренци, злилась на вазу, на проклятый шкаф.

Наконец, Дориэн не выдержал моих потуг и того, что я упорно не поворачиваюсь к нему лицом. Он снял предмет моих вожделений, но отдавать не спешил.

— Ты любишь цветы, я их принес. Но тебе опять все не так. Что тебе, собственно, не понравилось?

Дело было как раз в том, что мне понравилось, и это совсем неправильно.

Разумеется, говорить об этом Ренци я не собиралась, он и без того обнаглел окончательно.

Пожалуй, лучше применить любимую тактику самого Дориэна. Лучшая защита — это нападение, а кто не увернулся, сам виноват.

— Где ты был? И где ты взял розы?

— Ты сама ответила на первый вопрос с помощью второго.

— Оранжерея? — кисло уточнила я.

— Оранжерея, — без тени вины на лице ответил мне это ненормальный.

— И что тебе за это будет? — я сердито отобрала у него вазу, успев заметить, что пальцы у него в царапинах. То есть голыми руками драл, без магической защиты. И это лучший адепт двух академий.

— Какая разница?

— Ты безнадежен, — вздохнула я и направилась в ванную, чтобы набрать воды.

— Я подающий надежды, — не согласился Ренци.

Мне оставалось только закатить глаза.

Есть ли хоть что-нибудь, что способно поколебать его самоуверенность?

Когда я вернулась в спальню уже за цветами, Дориэн сидел в кресле и развлекался тем, что прицельно стрелял слабыми боевыми пульсарами по букетику от Санти. Слава Покровителю, защиту с цветов я не снимала, так что весь урон ограничивался серебристыми вспышками. Правда, ленточка-приглашение подозрительно обуглилась.

— Тебе заняться нечем? — прошипела я, с удивлением отмечая, что в глубине души я довольна тем, что букет секретаря Ренци раздражает.

— Есть, — Дориэн сдул длинную челку со лба. — Но ты стопоришь весь процесс.

Силы Небесные, можно я его немножечко убью пару раз? Не до конца. Чтоб потом повторить можно было.

— И не мечтай, — фыркнула я, собирая розы.

Я хотела просто их запихнуть в вазу, но цветов было слишком много, и пришлось потрудиться. Втайне наслаждаясь ощущением упругих стеблей в руке и борясь с желание сунуть нос в плотные бутоны, аромат которых постепенно заполнял комнату, я изобразила самое недовольное лицо в мире.

— Нам надо серьезно поговорить, — я добавила в тон угрозы, естественно, Дориэна это не проняло.

— Любишь ты, Чаргетто, тратить время на пустые разговоры.

Желание треснуть Ренци росло просто с трансмагической прогрессией.

— Во-первых, — я набрала в грудь воздуха, надеясь, что это добавит мне терпения, — ты обещал, что без нужды не войдешь в мои покои.

— У меня была серьезная нужда. И мне показалось, ты меня зовешь.

— Я? — дала я петуха, я даже обернулась, чтобы посмотреть в бесстыжие синие глаза. — С чего бы?

— Не знаю, вдруг тебе кошмар приснился, — пожал плечами Дориэн.

— Ренци, в кошмарах мне снишься ты!

— Вот. Я уже тебе снюсь. Ты сама призналась.

Силы небесные! Дайте мне воли не прикончить надежду рода!

— Во-вторых, — скрипела я зубами, — мы с тобой не жених и невеста. Мы даже не пара. И тебе здесь нечего делать.

— Это уж мне решать, какие занятия меня интересуют, — Дориэн был непробиваем. — И ты заразилась от Натори? Во-первых, во-вторых…

— В-третьих, — не дала я себя сбить, — есть кое-какие мысли, которыми я хотела бы с тобой поделиться, но при условии, что ты перестанешь распускать руки, губы и прочее!

— Чаргетто, условия нужно ставить выполнимые. А у меня кончается заморозка. Так что… — он развел руками, снимая с себя ответственность. — Скорее всего, дело в «очаровании Чаргетто». В общем, ты сама виновата.

Ну вот. Что и требовалось доказать. У Ренци всегда все сами виноваты.

— Нет никакого «очарования Чаргетто», — разозлилась я. — Тетя написала мне, откуда пошел этот слух. И его распустили сами Ренци.

— Ну-ка, ну-ка, — Дориэн подался вперед.

— Сейчас есть темы для обсуждения посерьезнее. В конце концов, ты видишь, что творится вокруг? А у тебя все мысли не о том, о чем нужно!

Ренци поднял брови:

— Чаргетто, если я что и понял за свою недолгую жизнь, так это то, что вокруг всегда что-то творится. Всегда, понимаешь? И что теперь? Не жить? Ждать, когда все уляжется? В склеп?

Признаться, такой взгляд на вещи ввел меня в ступор.

Может, потому что в нем была некая правда.

— В любом