(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

— Ты же знаешь, что пока достойных нет. Слишком тяжелая ноша.

— Ну кто-то же считает, что она ему по плечу, — хмыкнул Фаджио. — Я бы посмотрел, кто сейчас вылезет на поверхность.

— Хранителей обломков венца было не так уж много. И один из осколков утерян совсем. Что ж. Можно рискнуть. Поговори с Кассианом.

Венца? Один утерян?

Уж не о том ли артефакте, что лежит у меня в покоях речь?

— Так, — подал голос секретарь, — речь шла только о подслушивании допроса Монферо. Прекращаем греть уши.

— Ну, Санти, — поморщилась Джемма.

— Не нужно заставлять меня выбирать, — он сложил руки на мощной груди, и покосился на меня. А я неожиданно для себя потупилась.

За что тут же поплатилась.

Ренци меня ущипнул за щеку.

— Ты что творишь? — зашипела я на него.

— А нечего! — очень понятно объяснил он.

Гвидиче же, вздохнув, прикрыла дверцу слухового оконца и повесила картину на место.

— Ты прав, — пришлось ей признать. — Ему ты давал присягу. Выйдет не хорошо, если она начнет конфликтовать с вассальными узами. В любом случае, спасибо, что помог…

Джемма пихнула меня в бок.

— Поблагодари, ради тебя старался, — прошептала она.

И я снова залилась краской.

— Спасибо, — смутилась я. — И за цветы. Они очаровательны.

Дориэн засопел за спиной, но я сделала вид, что не замечаю его недовольства.

Этот только и может, что требовать поцелуев, хотя у него невеста имеется.

— Я бы тоже привел, если бы ты меня попросила, — буркнул он.

— Но ты не официальное лицо, в присутствии которого можно перемещаться по академии во время комендантского часа, — хмыкнул Санти. — Так что я и сейчас вас провожу.

— А чай так и не попили, — грустно посмотрела на чашки Гвидиче.

Мне тоже было жаль посиделок, у меня и подруг-то не было, но я прекрасно понимала, что задерживаться у Джеммы не вариант. Почему-то я была уверена, что как только Натори освободится, он придет к ней.

Поэтому я пообещала, что мы с ней выпьем какао за завтраком, и положила руку на локоть Санти, чувствуя трепет.

Ренци молчал. Впрочем, он и не вправе был протестовать. Однако меня удивляла его сдержанность. Заморозка еще действовала, это было видно. Но еще пять минут назад Дориэн щипался из-за одного взгляда, брошенного на Санти, а теперь, как воды в рот набрал.

И я ему ничего не запрещала.

Молчит по своей воле.

Меня это и раздражало, и настораживало.

Раздражало, потому что я хотела, чтобы он злился. Признаться, я чувствовала удовлетворение, когда в Ренци просыпалось что-то вроде ревности.

А настораживало, потому что было очень похоже на то, что у Дориэна зреет план.

Как всегда, гениальный.

Такой, что расхлебать с наскоку его последствия не получится.

И я косилась на Ренци, пытаясь понять, в чем собственно дело.

Где-то на середине пути, он вдруг встал, как вкопанный.

— Ты чего? — оглянулась я на него, успев пройти несколько шагов вперед по инерции.

— У меня есть одно важное дело. Я вернусь сам.

— Так не пойдет! — тут же возразил Санти.

— Мне тоже не нравится оставлять вас наедине. Только попробуй распустить руки, ясно? — рыкнул Ренци и, постучав по одной из стен, открыл тайный ход.

У меня глаза на лоб полезли!

Ах да, они же уже проходили пустоты…

Не успели мы с Санти ничего сделать, как Дориэн скрылся из вида, а маскирующая панель встала на месте.

У меня внутри все закипело!

Ах вот как?

Важное дело?

И Санти нельзя распускать руки?

Со злости я топнула ногой. Увы, Ренци это не впечатлило бы, даже если бы он все еще был здесь.

— Ну, если попадется — сам виноват, — не похоже, чтобы секретаря волновала судьба Дориэна. — Пойдем. Ловить я его точно не стану.

Делать нечего, пришлось согласиться.

Санти развлекал меня разговорами, отвлекая от тревожных мыслей. Рассказал, что скоро будет осенний бал, и что он хотел бы пригласить меня на танец. Поглощенная своими размышлениями я кивала на все, что он говорил, поэтому значение вопроса, заданного им у порога моих покоев, дошло до меня несколько позднее, когда я уже кивнула:

— Можно я тебя поцелую?

И только, когда теплые губы коснулись моей щеки совсем рядом с уголком губ, я осознала, что сама это разрешила.

Краска тут же бросилась мне в лицо.

Поцелуй был почти невинный, но с таким толстым намеком, что Санти интересует продолжение, что я разволновалась.

— Прости… Мне пора… Спасибо большое… Цветы… Да, они… И танец, хорошо… — неся эту белиберду, я залетела к себе и придалась лопатками к двери, пытаясь унять сердцебиение.

Внимание Санти находило во мне отклик.

Нет, у меня так не плыло перед глазами, как в те моменты, когда Дориэн терял совесть и целовал меня, но все же… Это было несомненно приятно и вдвойне приятнее от того, что секретарь назло Ренци позволил себе вольность.

Вот так.

А то Дориэн заладил, что никто на меня не позарится, никому я не нужна.

Ха!

Мысли снова вернулись к тому, что мы услышали во время допроса Монферо. Его слова о моем отце… Я нутром чувствовала, что это ложь. Тетя всегда говорила, что отец восхищался императором. К тому же у него не было причин быть недовольным его правлением. Благосостояние наше росло, отца ждали прекрасные перспективы...

С чего ему вдруг интересоваться сомнительными вещами?

Однако во что-то отец все же был втянут.

В этом не было никаких сомнений. Эти записки… Мне все больше казалось, что угрозы в них касались не только личного.

Что же случилось, папа?

Почему ты не смог оправдаться? Как ты мог оставить нас с тетей в таком положении? Я не верила, что он не сделал ничего, чтобы нас защитить.

Кстати, о тете. Письмо мэтра Стонце я прочитала, а вот письмо тети нет.

А ведь я задавала и ей важные вопросы.

Забрав конверт из шкафа, в котором я оставила письмо, когда переодевалась, я сменила платье на ночную сорочку и устроилась на кровати.

Достав плотные, чуть хрустящие листы, исписанные мелким красивым почерком, я вздохнула. На секунду показалось, что пахнуло ароматами дома. Немного запаха булочек с корицей, полироли для мебели и духов тетя.

Тетя выражала беспокойство, ей определенно не нравилось то, какие вопросы я задаю. Однако скрывать она ничего не стала. Пожалуй, что ее даже позабавил мой интерес к «штучкам Чаргетто». А вот мои просьбы рассказать о знакомствах отца, и не было среди них