Барыня Друидка 3 - Елена Шатилова

* * *

На следующий день Ярослав опять был весь в думах, когда я пришла, он уже что-то писал. Казалось, что он отсюда не уходит. Не удивилась бы, обнаружив здесь спальные принадлежности. Хотя скорей всего парень намеренно приходит чуть раньше, чтобы я не ждала его, настоящий мужчина.

Когда я пришла, отложил работу и переключился на меня.

Я завела разговор о предстоящем празднике и дальнейших торгах. Ярик с пониманием выслушал мою озабоченность нехваткой времени на всё, что я задумала. Я не говорила об этом напрямую, и он всё понял, скорей всего нашёл себе занятие и частично стало не до меня.

— Я почти закончил переписывать твои записи, просто отвлекаюсь постоянно на эксперименты. Столько идей и всё хочется опробовать, — парень рассмеялся. — Завтра отдам. Вечером в пятницу родители должны приехать, так что увидиться получится только в воскресенье после обеда, давай в два часа по полудни. Хочу тебя поздравить, да и кулич поесть с дорогим моему сердцу человеком, — Ярик очень нежно меня поцеловал.

В итоге мы сошлись на том, что через день будет оптимально встречаться, хотя и тяжело это, придётся привыкать после ежедневных свиданий.

Сегодня обязательно нужно в Петровск. Я подстёгивала пятками Луну, буквально несясь между полями.

Экипаж уже стоял во дворе, я опять чуть припозднилась. Решила не ждать обеда, а поесть в городе. Иначе опять кого-нибудь принесёт, и я не посмотрю свою лавку.

Очень волновалась, когда подъезжали к городу, и Вероника тоже. Она боялась, что не получится изображение родника, да и само название.

Но когда мы подошли, я ахнула.

Даже не знаю, чего стоило старосте изготовить такую большую вывеску, он, наверное, несколько ночей не спал. Резные и в то же время очень читабельные буквы, состояли словно из потоков воды, по бокам располагались фонари на кованых держателях. Хотя это больше декоративная часть, по крайней мере, в ближайший летний сезон. Но смотрелось всё единой композицией.

Моя компаньонка тоже была впечатлена, всё удалось.

Сам фасад было не узнать, его полностью обновили, а главное, у меня была новая очень красивая дверь с коваными деталями и даже молоточком для стука, в виде птички. Я сразу поняла к чему отсылка, Олег впечатлился слухам о моей песне. Смотрелось все очень по-домашнему, сразу хотелось войти.

— Это не лавка, а ларец чудес! — высказалась я вышедшему навстречу Степану Ивановичу.

— Спасибо, Екатерина Фёдоровна, мы старались!

Я вошла внутрь и вдохнула воздух, напитанный деревом. Здесь тоже всё обновили. Стены обшили тканью, которую я предоставила, она придала лоска и сократила объём работ, закрыв страшные старые стены. Но вот прилавки и стеллажи были все новые. Здесь же стояла бочка на подставке, в которую будут заливать бесплатную воду, пока без декора.

— Родник доделаю в срок, — повинился староста.

— Есть же время! Всё настолько прекрасно, что слов нет. Думаю, сама лавка будет лучшим показатель вашего мастерства, так быстро справились.

— Эх, было бы больше времени, тогда бы развернулись, но рад, что вы довольны.

— Главное, чтобы товара хватило, а то, как распродадим всё за один день, — я рассмеялась.

— Хватит. Народ уже спрашивает, когда открываемся, интересно всем. Сказал, чтобы в понедельник приходили.

— Честно, мне немного страшно.

— Всё будет хорошо, Екатерина Фёдоровна. Варя лучших женщин выбрала для торговли, горластых, да вежливых. Так что все услышат, что Устиновка вернулась!

* * *

И вот наступил долгожданный праздник. Настроение было прекрасное, несмотря на усталость последних дней. Хотелось всё успеть, чтобы сегодня по-настоящему отпраздновать Пасху.

Для меня этот Светлый праздник всегда ассоциировался с бабушкиными куличами, ароматными и буквально тающими во рту. Я как-то их сравнила с мороженым, такие они были вкусные и сливочные.

Стало немного грустно. Но у меня сейчас есть другая семья и очень большая. Да, с деревенскими мы так сблизились, по крайней мере я, что считаю их родными людьми. Не всех, конечно, но многих.

Вспоминая о бабуле, я заметила, что у меня в голове начал крутиться мотивчик, тот быстро сформировался в песню, которую она пела, когда готовила куличи. Я заметила, что здесь, из памяти выуживается то, что я не за что бы не вспомнила в том мире. Словно информацию вытаскивают, вытряхивают от всякого мусора и подают на блюдечке. Преувеличиваю, конечно, но совсем немного.

Захотелось её спеть и не себе под нос, а для всех домочадцев. Голос уже практически восстановился, так что нечего себя сдерживать.

Оделась и вышла на крыльцо, ловя первые лучики солнца лицом.

Вспомнила бабулю в ситцевом платочке и переднике, когда она месила в миске тесто, как она улыбалась, глядя на меня…

Музыка сама полилась через голос, вначале плавно, тихо, словно колокольчики в груди заиграли. Представляя атмосферу, которая звучала в словах, я начала рассказывать историю. Со вторым куплетом громкость в голосе возросла, и небольшая хрипотца только добавляла граней.

Я чувствовала, что кто-то уже стоит за спиной, да и во двор вышли работники. Энергия закружилась вокруг, прилетели мои защитники — насекомые. Они не роились, я просто их чувствовала, зная, что никого не обидят, пока я не прикажу. Насекомые просто прилетели спеть со мной светлую песню, вплетая в мой голос музыку природы.

Я взяла новые высоты, звук лился уже на всю округу.

Сбавив громкость и ритм, я допела последние строки, чувствуя, что слёзы текут по щекам. Окинул взглядом присутствующих, обернулась и увидела стоящих в дверях Веронику с тётей, а за ними собрались все мои домашние.

— И что плачем? — увидела заплаканные глаза женщин. — Радуемся! Христос Воскресе! — с улыбкой сказала я.

— Воистину Воскресе! — послышалось со всех сторон.

Меня удивило раннее пробуждение Варвары Александровны. Как оказалось, она собралась в церковь. Ну что же съездим. Хоть мне и отпустили грехи, не выслушав их длинный список, но я продолжала бояться священника. Но теперь если я пойду на беседу, то не в формате исповеди, вернее, вначале просто беседа, чтобы прояснить для себя кое-какие вопросы. Но сейчас не будем об этом…

На службе было очень много народа, большинство мне кланялись, когда видели, и по-праздничному приветствовали. Служба была красивая и долгая, пришлось тётю вести к скамейке, потому что она валилась с ног.

Уехали мы с корзинкой крашеных яиц и куличиков. Мне даже неудобно стало, что мне угостить нечем, не деньги же совать, не поймут.

Варвара Александровна опять