Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

— Я вынесу своё решение через неделю графиня делла Гутьеррес.

Понимала, что мужчина был не готов к тем материалам, которые я ему представляла, что ему действительно нужно время.

— Ваша честь, благодарю вас, что выслушали.

Этот реверанс был очень вялым, сказывалась усталость и волнение, а ещё сильная духота в зале. Собирая все документы, и книги в сумку ощущала на себе многочисленные взгляды.

«— ты знала, что так будет, держись, осталось совсем немного».

На просьбу подошедшего помощника прокурора записать всех присутствующих со мной людей, леди Иннес подала подготовленный заранее список.

— Для протокола ваша светлость. Благодарю Вас, миледи виконтесса.

Я терпеливо ожидала окончание этого действия.

Закрыв сумку, передала её длинные ручки шевалье Ноэлю. Гордо держа спину, шла коридорами, слушая, как перескакивают с плитки на плитку пола круглые деревянные колёсики прочно приделанные к днищу сумки, и только одна полностью осознанная мысль крутилась в голове:

«— эти колёса точно не сломаются, потому как сделано на совесть, практически в Италии».

— Миледи, разрешите, я обопрусь на вас, мне нехорошо.

Полной грудью дышала холодным воздухом Гранд-Канала, не замечая, как на крыльцо выходят мужчины, что были в зале заседаний. Окружающая меня охрана встала плотным кольцом вкруг, закрывая нас с виконтессой от нескромных взглядов.

Никто не делал попытки подойти к нам, если честно я просто бы не стала слушать обратившегося. Но многие взгляды хотели проникнуть будто в самую душу.

— Мадам, наденьте шубку, а то простынете.

— Благодарю, миледи. Очень хочется домой, хотя где он наш дом?

Не замечая ничего вокруг, далее опираясь на руку шевалье, кутаясь в тёплую норку, дошла до трапа. Небольшой, но тёплый и уютный кубрик бота скрыл меня от посторонних глаз.

Усевшись на угловой диван, откинувшись на подушки, я тихо попросила следовать судно в дом маркизы.

— Пять минут, мне нужно всего лишь пять минут для отдыха, а затем, сладкий горячий шоколад, и ещё чего-нибудь.

Весь путь домой я провела, отключившись от действительности, прикрыв глаза.

* * *

«— Дож взял неделю на принятие решения, подождём, да»?

У меня просто вошло в привычку мысленно разговаривать с портретом, на котором восседал достойный и благородный венецианец Арман Аппиано с внучкой Бэлой.

Как вы уже догадались я выпросила этот портрет у синьора Грэко и повесила его в своих покоях, что занимала в палаццо д' Аулестия. Хотя, как выпросила? Оставив как-то на продолжительное время все дневники леди Вайолет, пользуясь хорошим настроением венецианца, предложила за портрет очень приличную сумму, аргументируя это тем, что это работа моей прабабушки, и она мне безумно дорога. Синьор, он согласился, так как портрет был небольшой и висел в тени, и в стороне от всей галереи с потомками рода Аппиано.

«— Бэль, как сложилась её судьба на чужбине»?

Последняя запись о ней гласила, что девушка вышла замуж за сотрудника посла Российского государства в Венеции, Константина Степановича Волконского. Достойного уездного боярина, полюбившего Изабеллу с первого взгляда, и приславшего сватов практически сразу, как только девушку первый раз вывезли в свет на рождественский бал. Приняв православие, она стала боярыней, в браке с молодым человеком иной веры.

Елизавета Алексеевна Волконская (в православии) уехала на родину мужа через четыре года после состоявшегося брака.

«— интересно, как Торризи упустили этот факт, или Бэла была недостаточно красива, как хотелось бы»? — где-то в России у меня есть потомки, удивительно. Вернее, не у меня, а у Анжелик, Господи, порой всё так путается в голове'.

Я всё чаще замечала за собой, что некоторые сюжеты жизни Анжелик, особенно после рождения и взросления детей, приходится вспоминать с большим усилием. Одно радовало, этот период её жизни, он сильно отличался от детства и юношества. Был спокойным и размеренным.

— Мадам графиня, за нами следовало сопровождение, от самого дворца дожа.

Все важные вещи с шевалье Ноэлем мы всегда обговаривали на шотландском языке, это было правило номер один. Мне показалось, или Арман на портрете заинтересовано отслеживал мою реакцию на сказанное?

«— это невозможно, это всего лишь портрет, я слишком зациклена на разговорах с ним».

— Мы никого не принимаем, шевалье. Усильте охрану строения на острове Лидо и галеона. Осталась неделя, как только Дож примет решение, мы начнём выезжать в свет. Донна Маддалена очень обеспокоена нашим затворничеством и считает, что мы должны вести немного другой образ жизни.

У неё на руках сегодня после полудня оказались пригласительные билеты на концерт в Оспедале — делла — Пьета. Я очень, очень хочу посетить это мероприятие, а ещё, что немаловажно, мы не можем не принять это приглашение, ведь оно от синьора Доменико Контарини.

Дож выразил надежду увидеть нас на концерте в честь Феста Делла Сенса и прислал пригласительные. Вознесение Господне, вот и май скоро, как время быстротечно. Вы с мадам Мартой и юным шевалье Дени-Люк, а также леди Иннес с дочерью будете сопровождать меня.

Откинув голову на спинку кресла, я представляла себе чистейшие голоса воспитанниц монастыря, который стал для девушек детским домом, воспитавшим их. И в то же время очень престижной музыкальной школой высокого класса, давшей им очень разностороннее образование.

В сопровождении музыкальных инструментов в удивительном зале это должно было быть просто грандиозно. Самое большое таинство заключалось в том, что девушки пели на хорах, которые были закрыты ажурными решётками. Зрители не видели их лиц, только чистый звук и множество свечей, и осознание, что ты слышишь нечто совершенное. Не фонограмму и компьютерную обработку голоса и музыки, а живое исполнение юных дарований.

«— это должно очистить меня от всего дурного, что я сделала в этом мире».

В моей голове звучала нежнейшая скрипка, как тогда в салоне делла Гутьеррес в Париже, только перед взором скользили гондолы и парусники по Гранд-Каналу Венеции, в лучах закатного солнца, они были неподражаемы.

Отражения в воде ввысь уходящих стен дворцов, каменная резьба их стен и белизна колон. Виллы, украшенные мозаикой. Элементы которой переливались в лучах солнца драгоценными самоцветами.

Статуи богов и атлантов, что охраняли это величие. Ожидание и предвкушение, это самое интересное, а следом главное… действие.

Отчего-то я хотела на этот концерт. Две недели после последнего заседания у правителя, и вуаля, полное наслаждение действием.

А затем его долгое воспоминание и ожидание чего-то нового.

Довольная улыбка блуждала на точёном личике дремлющей в своём любимом кресле юной графини. Эта улыбка