Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич

Мозг, поражённый безумством ситуации, не знал, как на это всё реагировать. Рука и плечо, пульсирующие невозможной болью, и мысли о том, что это не со мной так… поступил близкий человек, не оставляли в покое моё тело и разум…

Удар взрослого, очень рослого, спортивного телосложения мужчины, он пришёлся на самое моё плечо. До сих пор в сознании стоит недоумение и шок, и резкая боль, что пронзила всё моё тело, потому как этим мужчиной был мой муж. Мне кажется, в какой-то момент я потеряла сознание. Удар был сильным и резким, и очень профессиональным, который применяют на ринге с целью дезориентировать противника.

Как больно! Упав на пол в небольшой комнате, что объединяла собой зал и моё небольшое рабочее место, в нашей с мужем квартире, не верила в то, что это происходило сейчас в моём доме, в моей семье.

Как такое возможно? Господи! Мозг, поражённый безумством ситуации, не знал, на что реагировать. Его ноги они приближались, я думала, меня ударят сейчас ботинком. Зажмурилась. Он был в дикой ярости! Сжалась, прикрывая живот. Отползти. Куда? Я всё равно буду у него на пути.

Звонок его телефона.

Боялась расслабиться. Боялась получить ещё удар.

Ногой.

Была уверена, что он сделает это. Словно видела мысли. Его.

Игорь, молча переступив через меня, отправился на выход из квартиры. Отвечая на вызов, что незнакомым голосом звучал по телефону. Именно в этот момент я поняла, что совершенно не знаю своего мужа, сегодня это был безнадёжно незнакомый человек, как и тот, что несколько минут назад звонил ему по телефону. Чужой, безжалостный и очень злой, казалось, на весь мир.

Услышала, как щёлкнул замок на двери. Ушёл.

Уже не помнила, о чём спросила его, видя, что утром он проснулся не в настроении, что хмуро обводит взглядом нашу спальню, словно впервые видит её. Стараясь сгладить обстановку на его резкий отказ от завтрака, подошла очень близко и заглянула в холодные глаза. В них была пустота. Уверена, что мысленно он был совершенно в другом месте.

В юности он занимался боксом, да и за годы нашего брака старался держать форму регулярной спортивной подготовкой. Во всяком случае, в зал и бассейн, в отличие от меня, он наведывался регулярно.

Встав на колени, пошатываясь и держась за журнальный столик, попыталась встать. Мир покачнулся, в глазах всё плыло. Больно! Как больно. Где же телефон?

— Ты что, за мной следила?

Этот крик, он стоит у меня в сознании. Ярость в его остекленевшем взоре. И боль. Рука, плечо, грудь, всё тело, болело, не переставая. Отлежавшись на полу в позе эмбриона, глотая слёзы, постаралась ещё раз встать. Прихожая, и сумочка, что лежит на тумбочке. В ней обезболивающие таблетки. Найз.

Облокотившись на диван, а далее совсем по стеночке выбралась в прихожую, нашла в сумке лекарство.

«— отлежаться… а если он вернётся?»

Страх гнал меня из квартиры. В сознании была только одна мысль:

«— нужно срочно уезжать…»

Вложив руку, как будто с переломом, и подвесив её на связанный поясок от платья, что перекинула через шею, потихоньку стала собираться в пункт травмы и оказания скорой медицинской помощи.

Подвывая от боли, словно в горячке, бросала в сумку документы и права, телефон. Зачем-то собрала все украшения и деньги, банковские карточки, бельё и смену одежды, тёплые вещи.

Вещами наполнялась мягкая сумка, что брала с собой в приграничный Китай, когда ездила туда с туристами. Ни о чём больше не могла думать, расстёгивая очередной замочек сумки и делая её ещё больше, любимые платья, и шарфики, новые лифчики и комплекты трусиков к ним, неосознанно складывала всё, будто уходила навсегда, шубки, что купила по случаю в Китае, с желанием отдать подруге, что держала магазин, под реализацию.

— Давай на следующий сезон, норка, она ухода требует, ты уже сама с ними летом повозись, — Татьяна, как всегда была права.

Не хотелось после консультации врача возвращаться домой. Позже. Подумаю потом. Отсижусь в квартире отца. Вытаскивая из коробки фитнес — батончики, закинула их сумку. Пригодятся, сейчас не до кулинарии.

Машина на стоянке встретила знакомым запахом и чем-то своим, уютным и как казалось родным. Правая рука слава тебе, господи здорова. Пока видевшая и лучшие времена Toyota Aqua прогревалась, я пыталась привести себя в порядок.

Одной рукой, застегнула свободную куртку на кнопку посередине, накинутую, в том числе и на левое плечо поверх совсем бесчувственной руки. Поправила меховой воротник. Натянула пуховую шапочку на лоб и уши. С моря дул холодный ветер, первый весенний месяц-март не радовал нас тёплыми деньками в этом году. Увы.

— Заявление будете писать?

— Зачем?

— Ну, вы же не с лестницы упали, как я понимаю. И не на наледи поскользнулись.

Пожилой врач, травматолог смотрел на меня с сочувствием.

— Ну как с лестницы. У нас в доме лифт, — прошептала неосознанно.

— Поверьте, таких людей нужно привлекать. Он не остановится. Я вас уверяю, второй раз будет обязательно. И все последующие тоже. Сегодня выбитое плечо из сустава, и разрыв связок, а завтра, что? Бил профессионал. Я много лет проработал в спорте. Не выставив должной защиты, вы милая пропустили хороший удар прямой левой. Он кем у вас работает? Это предупреждение. Понимаете? Дальше будет только хуже.

Что-то ломалось внутри под участливым взором пожилого доктора. Стало пусто и очень грустно. Я теряла, всё. Мысленно медленно опускалась в омут, считая всю свою жизнь ошибкой, черновиком. Семь лет брака таяли, словно на глазах. Вся жизнь перечёркнута одним только бессмысленным вопросом. А вопросом ли? Все мои близкие, семья, где они?

Я вроде есть, у них, а вроде, как и на последнем, или предпоследнем месте в их многочисленных планах. И так всю жизнь. А муж, действительно, кем он работает?

Нет, не подумайте, за кого я замуж выходила, помню. Офицер службы исполнения наказаний. Ну а сейчас, что-то связанное с охраной. Подробностями он особенно не делится, последние полгода он очень отдалился.

Ещё раз глянула в лицо мужчине, что сидел, напротив. Поняла, ему нет смысла лукавить. Сколько перед ним проходит таких, как я за день? И у каждого своя судьба. Мы для него просто конвейер, слова участия,