Магнит на холодильник - Таис Буше

Я только головой покачала и напомнила про стирку. Через пять месяцев на меня ни один мужчина уже не посмотрит. Меня уже успели изрядно «погрызть» до плодовой косточки.

Настроение моментально улетучилось. Ник заметил, но понял по-своему.

— Саня, ты боишься его, что ли? Ну да, он вер потомственный, внушает трепет, но Киря заботливый, по-своему, но заботливый. Семья для него все. А ты — моя любимая сестренка.

— Запомни эти слова, когда тебя твой Киря женит на каком-нибудь «бизнесе» и глазом не моргнет.

Ник снова захохотал, а потом потискал меня, как в детстве. Мы вспомнили школьные деньки, потом разговор перешел на его учебу, а вскоре мы дошли и до парковки, где Никита усадил меня в дорогой кабриолет.

— Это папин, — невинно заморгал высокий красавец и мой близкий друг. — Я на такую еще не заработал. — Запрыгнул на водительское сиденье и включил музыку. Удивительно, но меня никогда не напрягало то, что Ник был сыном из богатой семьи. Я никогда не чувствовала рядом с ним ни смущения, ни завести. Наверное, потому, что он был открытым и добрым. И...

— Кстати, а что ты делал в парке?

И тут я увидела, как Никита Громов покраснел.

Я никогда не видела, чтобы Никита, тот самый Ник, которого мне частенько приходилось в школе вытаскивать из передряг. Парень, который мог с горячей головой кинуться в драку, даже если противников было намного больше. Безрассудный, упрямый весельчак, не знающий отказа у девчонок, вдруг покраснел.

У меня от удивления глупо приоткрылся рот.

— Ник?

Никита сжал челюсть, и я увидела желваки. Неужели он так напряжен?

— Ты не хочешь рассказывать, — ошарашенно проговорила, глядя на то, как он сжимает руль. Так вот, как выглядит раздраженный и недовольный вер. Я раньше никогда не видела истинную природу Никиты. Знала, что он вер, что его папа рано погиб, что тетя Оля, его мама, вышла повторно замуж и тоже за вера, и что они теперь очень влиятельны и богаты. Но я жила своей жизнью, решала свои проблемы и мне никогда не было дело до мира верской элиты. Это как с десертами. Вы знаете, что на юге Франции есть лучшие в мире кондитерские со сладостями, которые пробовали даже древние короли, но это все настолько далеко от вашей повседневной жизни, что никак не трогает ваши чувства. Есть и есть.

Вот так же я относилась к верскому статусу Никиты. Ну, есть и есть. Меньшим другом он от этого не станет.

— Не сейчас, Сань. Приедем домой и, может быть, поделюсь своей тайной с тобой. — Ник быстро глянул на меня, прищурив глаза. Лукаво улыбнулся и дополнил: — А, может быть, и нет.

Он хотел казаться веселым и не сильно заинтересованным в этой теме, но за смешинками в красивых ярких глазах, я увидела то, что совершенно не ожидала: тоску. Тоску по кому-то. И мне стало совестно, что я так бесцеремонно лезу в его личное и сокровенное.

— Прости, я не буду больше спрашивать, но ты знай, что я всегда тебя выслушаю.

— Святая Александра, — с иронией прыснул Ник, но я увидела, что он расслабился.

Мы доехали быстро. Никита свернул в подземный паркинг, а я завертела головой. Дом мне показался смутно знакомым. И вот та остановка. Но я не помнила этого прекрасного внутреннего садика. Нет, я здесь точно не была, я бы не забыла такую красоту.

Когда мы вошли в здание, то я с удивлением обнаружила стойку с ресепшн и миловидную девушку. Она моментально поднялась, поприветствовала нас, выдала Никите корреспонденцию, уточнила не нужны ли ему какие-то услуги по клинингу и пожелала хорошего дня. У меня было ощущение, что я попала в какой-то роскошный отель, а не жилой дом.

— Ты здесь живешь? — уточнила я на всякий случай и остановилась около дверей лифта, но Ник подхватил меня под локоток и повел к дальнему лифту, где вставил специальный ключ в панель. Двери мелодично закрылись, а на табло высветилась буква «P».

— Ага. Папа нам с Киром купил каждому по квартире. Сказал, чтобы шуры-муры устраивали не на глазах мамы. Но их коварный план все равно провалился, — рассмеялся Никита и, когда увидел мое непонимающее лицо, пояснил: — Я уехал учиться и действительно учился, а не шуры-муры устраивал. А Кир в своей только спит после работы, он у нас трудоголик. Так что внуками наших никто не одарил, а они спят и видят, как мы приведем с виноватыми глазами какую-нибудь несчастную.

— Почему несчастную? — опять не поняла я.

Ник нахмурился и серьезно посмотрел прямо в глаза:

— Саня, ты что, прогуливала уроки по верской социальной иерархии?

— Почему? — возмутилась я, хотя и прогуливала. Ну что там можно не знать: элита и есть элита. Еще и детей иметь могут от очень ограниченного числа женщин. Да многие вообще детей иметь не могут и живут. А тут прямо проблема у богатых. В общем, всерьез я это все не воспринимала.

— Потому что, к сожалению, беременность не гарантирует совместимость. И если родится мальчик, то он всегда забирается отцом в свою семью. Мать на него теряет какие-либо права.

— Что?! — я с ужасом уставилась на Ника и неосознанно прижала ладонь к еще плоскому животу. — Ребенка могут забрать?

Ник тяжело вздохнул и потянулся.

— Полностью и безвозвратно, если вер не сошелся с будущей мамой характерами. Так что быть нашей парой не так уж и здорово. Но, с другой стороны, если мы влюбляемся, то на всю жизнь.

— Ой прямо на всю, — ткнула я локтем Ника. Никогда бы не подумала, что он, например, может настолько сильно в кого-то влюбиться.

— На всю, — ответил он серьезно, а потом нагнулся ко мне ближе и оскалился, демонстрируя чуть длинные резцы, — мы же потомки оборотней.

— Пятая вода на киселе, — рассмеялась я.

— Вот сейчас возьму и покусаю! — обиделся Никита, а потом клацнул зубами и рассмеялся, когда я от него машинально дернулась. Лифт остановился, и двери снова мелодично разъехались в стороны, выпуская меня в просторный красивый холл. Здесь была только одна дверь. Никита быстро набрал код на цифровом замке и распахнул дверь, а потом склонился передо мной в шутовском поклоне и пригласил жестом внутрь.

Я медленно вошла и замерла, вглядываясь в пейзаж за огромными панорамными окнами. Какое же это было удивительное чувство свободы. Почти полета. Я как под гипнозом шла к этим огромным окнам, но с