Измена. Она между нами - Айлина Якуба

её консервативных родителей, ярых противников межкультурных, межнациональных союзов. Они пытались выдать Лейлу за богатого и влиятельного мужчину из родного поселения. Жена так боялась этого брака, что даже во мне проснулись совесть и жалость. И я без раздумий сделал предложение Лейле. Она расцвела и без промедлений согласилась. Втайне от её родителей мы поженились. Отчего до сих пор отец не может нас простить и принять. Но мне было всё равно на отношение и чувства тестя с тёщей. Я взял на себя ответственность за Лейлу и пообещал быть её опорой и защитой. Постепенно с женой начали своё дело, открыв небольшой продуктовый магазин. А сегодня мы уже владеем крупной компанией, в развитии которой значительно помогала моя жена.

Прожив с Лейлой четыре года, из них три — в законном браке, решили, что ей пора стать хранительницей семейного очага и готовиться к материнству.

И вот теперь оскорбил женщину, что вытащила меня из бездны, ради другой, которая толкнула меня туда.

— Люда, Людочка, Людмила, зачем опять появилась? Зачем? — хватаюсь за голову, сжимая в тисках, чтобы прийти в себя. Ведь эта стерва опять занимает все мои мысли.

Лейла

Внимательно рассматриваю себя в зеркало. Нервно веду рукой по крошечной морщинке на лбу. Или это не морщинка? Не должно. Рано же!

Отвинчиваю банку дорогущего израильского крема. Наношу неровно, с неудовольствием слежу, как плохо впитывается. Да что же такое? Против меня даже несчастная белёсая масса?

Заламываю руки, больнее с каждым разом понимать, что в моей семье рушится привычный образ существования. Это невыносимо. Так ранит, что по-прежнему изыскиваю миллион непрерывных возможностей, чтобы купировать «приступы».

В моменте накатывает смертельная обида. Моя горькая пилюля, почти смертная инъекция, можно и так сказать.

Какая женщина смирится, скажите? Ну какая? Кто готов терпеть рядом с собой досадную ошибку из прошлого мужа. Закрываю лицо руками, сжимаю зубы. Че-е-ерт! Какой уж здесь крем. Изнутри лицо огнём пылает от досады.

Злюсь. Да! Я злюсь. Имею полное право.

Не ожидала от Бори. Как можно было выразить недовольство при моём приходе. Что я сотворила противозаконного, не знаю. Любой другой обрадовался бы как минимум, а как максимум встал и расцеловал. А он?

Выслушивать такое — увольте! Позволить себе выразить досаду при постороннем человеке — высшая мера краха отношений. Как минимум!

Как же скребёт изнутри. Поскулить охота. Как когтями отравленными полосует от беспомощности. Ни одной женщине не пожелаешь испытать тот ужас, что сейчас во мне видит. Хоть головой об стену. Хотя вру, одной такой я бы пожелала с превеликим удовольствием.

Как он мог, м? Почему не обнял меня? Почему сволочь красногубая сидела на подлокотнике, не понимаю. Так, теперь дела ведутся, наверное. И наряд её … Шлюханский, ни больше, ни меньше. Поведение фривольное, почти собственническое. Люда слепая? Не видит кольца на пальце Бориса? Всё она видит, только ей по барабану.

Боря позволил. Вот что страшно, разрешил ей. Господи! Разрешил!

Было ли большее унижение в моей жизни, не припоминаю. Всё же нет, такое впервые. Людмила ладно, с ней более или менее понятно, она провоцирует, но Борис мог бы и пресечь. Только он этого не сделал. Я измаялась, пытаясь найти ответ, почему бездействует и попускает.

Обидно до кончиков пальцев.

Закатываю глаза, и последний раз отрывисто выдыхаю. Нужно успокоиться. Крайне необходимо это сделать. Вот прямо сейчас. Немедленно.

Нет, я не допущу, чтобы какая-то бывшая вертела мной и моим мужем по своему разумению и тем более капризному желанию. Сдаться без боя не в моих правилах. Возможно, с виду я произвожу впечатление девушки-ромашки, но это не так.

Жизненный принцип: чужого не надо, но своего не упущу. Так что Людмиле придётся отступить. Бориса я люблю бескорыстно, и предано. Так, всегда было, есть и будет. Знаю, что он меня тоже любит. А вот это всё пройдёт.

Почему я вдруг стала пасовать, м? И почему решила, что какая-то дама сможет поколебать уверенность?

Не бывать такому.

А сколько?.. Который час?

Сколько?

Двадцать три ноль-ноль?!

У него рабочий день в двадцать часов заканчивается. Меня вновь кипятком окатывает. Раньше Борис не задерживался. Он всегда приходил вовремя. Преодолеваю слабость в коленях, медленно подступаю к окну, надеясь, что машина уже стоит на привычном месте.

Ничего. Бориса нет.

Так. Спокойно. Спокойно.

Отыскиваю телефон, вновь занимаю место у окна и как только собираюсь нажать дозвон, во двор заезжает авто мужа. С тревогой смотрю, как он выходит из салона. Нет. Ничего не обычного. Щёки не оттирает, не суетится. Наоборот, устало и расслабленно направляется домой.

Впервые не иду его встречать. Занимаю место в кресле. Беру телефон и делаю вид, что занята. Строчки перед глазами мечутся, никак не могу поймать фокус внимания, словно лента движется как двадцать пятый кадр.

Неужели не поймёт? Наша традиция — встреча после работы. Он должен осознать, что я всё ещё возмущена его поведением. Я жду извинений и ласки. Объяснений, в конце концов.

Поджимаю ноги под себя, как только слышу, что муж сбрасывает туфли. Он медленно идёт в нашу комнату. Даже когда заходит, не смотрю.

Наклоняясь, дежурно мажет губами по щеке.

— Привет.

И это всё?

Наблюдаю, как он стаскивает костюм. Раскидывает одежду. Пиджак неровно летит на вешалку, брюки и вовсе на пол. Молча собираю, потому что терпеть не могу бардак.

— Привет.

— Как день?

— У меня?! Нормально! А у тебя и твоей помощницы? Как?

Не могу скрыть яд в голосе. Он плещет, выдавливается сквозь кожу. Я готова к ссоре, потому что не услышала чего хотела. Я больше не могу.

— Прости, — полуголый обнимает и утыкается горячими губами в шею. — Прости за офис, детка. Сорвался. Напряг бешеный. Не надумывай ничего, прошу тебя, — целует в нос и ещё раз сжимает. Качает меня в своих руках, успокаивает. — Проект сжирает все силы, веришь? Устал. Работы много. Не бери лишнее в голову и прости ещё раз, обещаю, буду себя контролировать.

— М-м-м. Ясно.

Его тепло окутывает меня, гипнотизирует. Вот сейчас такой момент — единения, от которого становится значительно легче. Может и правда я себя накрутила? И нет ничего с его стороны? Обнимаю ответно и замираю. Дышу им.

Боря бормочет на ушко разные нежности, а потом уходит в душ.

Растерянно стою с охапкой одежды. От сорочки тянет вонючими духами распомаженной сучки. Морщу нос. Дрянь! Специально вонь на себя плещет, чтобы и у нас дома напоминать о себе. Ну как такое можно