Друг парня – мой гинеколог. Вот попала! - Полина Нуар

Смотрит на меня выжидающе.

На лице профессиональное спокойствие, маска невозмутимости.

Но в глазах все еще плещется что-то темное, голодное.

— Что? — сдержанно и и ровно.

Открываю рот и понимаю, что сейчас ляпну лишнего. Но остановиться уже не могу. Слова прут наружу, как вода из прорванной плотины.

— То, что ты говорил про хронический недотрах…

— Гиперактивность тазового дна на фоне сексуального напряжения, — поправляет Руслан с легкой усмешкой, но глаза остаются серьезными.

— Это… ведь не просто слова? Ты же не просто так это сказал? Ты что-то понял?

Он молчит и долго смотрит на меня изучающе.

Медленно подходит ближе и садится на свой вращающийся стул.

Прямо между моих ног.

Пока я все еще в кресле голая ниже пояса. Вся мокрая. С остатками смазки на бедрах.

И Руслан садится между моих раздвинутых ног. Вплотную.

— Милана, — говорит серьезным голосом без тени насмешки. — Ты можешь спросить у меня все что хочешь. И рассказать все что хочешь. То, что здесь произошло, — он обводит рукой пространство между нами, — это расширенная врачебная практика. Помощь пациентке в снятии острого напряжения. Это останется врачебной тайной. Ты можешь мне доверять.

Расширенная врачебная практика.

Помощь пациентке.

Врачебная тайна.

От этих слов внутри что-то больно сжимается.

Горечь разочарования разливается по груди.

Для него это просто работа. Просто медицинский случай.

Просто помощь страждущей.

А для меня это было… по-настоящему!

Проглатываю обиду. Сама виновата.

Чего я ожидала? Что он признается в любви: «Милана, я сгораю от страсти, будь моей»?

Наивная идиотка!

Но слова уже рвутся наружу. И я не могу их остановить.

— Руслан, — выдыхаю, глядя ему в глаза. — У нас с Димой все сложно. Он… отдалился. Очень сильно. Мы почти не разговариваем, только о быте, о покупках. А секс… — замолкаю, сглатывая комок в горле. — Секс раз в неделю. По субботам. Быстро. Иногда он даже не целует меня. Просто берет сзади, пока я читаю книгу, делает свое дело и отворачивается спать.

Руслан слушает молча.

На его лице не дрожит ни мускул. Только желваки на скулах чуть заметно ходят.

— Я не знаю, что делать, — выдыхаю. — Мне кажется, я его теряю. Или уже потеряла. Но бросить не могу, потому что мы несколько лет вместе. А с другой стороны… я живая. И хочу чувствовать себя женщиной. Хочу, чтобы меня хотели.

Руслан смотрит на меня в упор.

Его глаза темные, почти черные, и в них пляшут те самые черти.

— Ты хочешь моего совета? — спрашивает низко.

Киваю, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Хорошо, — чуть подается вперед, и теперь его колени плотно прижимаются к моим бедрам, разведенным в стороны. — Тогда отвечай честно и максимально откровенно на мои вопросы. Договорились?

— Д-договорились, — выдыхаю, ощущая, как его близость снова заставляет низ живота напрягаться.

— Как часто он тебя трахает?

Вздрагиваю от прямоты вопроса.

От грубости этого слова в его устах.

Но он смотрит серьезно, ждет ответа.

— Раз в неделю, — шепчу я. — Иногда реже.

— Как долго длится секс?

— Минут пять-семь. Не больше.

Руслан кривится. Едва заметно, но я вижу.

— Он ласкает тебя перед этим? Руками, языком? Доводит до возбуждения?

— Нет, — голос срывается. — Обычно он берет сзади. Или я ложусь, а он сверху. Смазкой пользуемся, потому что у меня все сухо. Иначе больно.

— Он целует тебя? — Руслан сглатывает. Вижу, как напрягаются мышцы на его шее.

— В губы, в шею, в грудь?

— В губы — иногда. Просто чмокнет. В грудь не помню, когда в последний раз.

— Он знает, где у тебя клитор?

Я краснею до корней волос. Но отвечаю честно:

— Думаю, да. Но не особо его беспокоит.

— Сколько раз ты кончала с ним за последний месяц? — Руслан делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

Закрываю глаза, стыд сжигает заживо.

— Ни разу, — выдыхаю тихо. — За последние полгода — ни разу.

Тишина такая густая, что ее можно резать ножом.

Открываю глаза и вижу лицо Макарова.

Спокойная маска треснула, и под ней дикая смесь ярости, похоти и чего-то, чему я не могу подобрать названия.

— Милана, — его голос хриплый, низкий, вибрирующий. — Ты сейчас серьезно? Полгода?

Я киваю, не в силах говорить.

— Твою мать, — выдыхает он и проводит рукой по лицу. — Прости! — замолкает и отводит взгляд в сторону.

Вижу, как на его скулах ходят желваки.

Как напряжены плечи, а пальцы сжимаются в кулаки.

— Руслан? — шепчу несмело.

Он переводит темный, глубокий, опасный взгляд на меня.

— Ты спрашивала совета, — говорит глухо. — Мой совет: поговори с ним. Откровенно. Скажи все, что сказала мне. Если он не услышит и не захочет меняться — уходи. Ты заслуживаешь большего.

Руслан поднимается со стула и возвращается к рабочему столу.

— Одевайся, Милана!

Смотрю на его широкую спину и чувствую, как внутри все сжимается от разочарования.

Макаров просто дает совет и отстраняется.

А я…

— Ты бы хотел меня трахнуть, Руслан?

Меня, блядь, парализует!

Голосок Миланы врезается в спину раскаленным ножом.

Прожигает позвонки и мышцы.

Добирается до самого нутра, где и без нее все горит синим пламенем.

— Ты бы хотел меня трахнуть, Руслан?

Мир вокруг схлопывается до размеров этой секунды.

До этого вопроса.

До хрипотцы в ее голосе.

До того как она произнесла мое имя.

Я не дышу и считаю про себя, чтобы не сорваться.

Не развернуться и не наброситься на нее прямо на кресле.

Не задрать ее ножки еще выше и не показать, как сильно я этого хочу.

Медленно, очень медленно оборачиваюсь.

Милана сидит на кресле. Ноги все еще разведены: то ли забыла свести, то ли специально оставила.

Простыня, которой пыталась прикрыться, сползла, открывая бедро внутреннюю сторону, где блестит влага. Ее сок.

Глаза Миланы горят.

В них вызов, страх, надежда и это безумное, отчаянное желание, от которого у меня член дергается в штанах

Она ждет ответа, а я истуканом застыл.

— Милана, — мой голос звучит низко и хрипло. — Ты действительно хочешь это знать?

Она сглатывает. Кивает. Не отводит взгляда.

Делаю шаг к ней. Еще один.

Снова оказываюсь между ее раздвинутых ног, вплотную к креслу.

Теперь стою, а девчонка сидит передо мной, задрав голову, чтобы видеть мое лицо.

— Ты хочешь знать, хочу ли я трахнуть девушку своего лучшего друга? — спрашиваю, четко выговаривая каждое слово. — Ту, которая доверяла мне как врачу? Которая только что призналась мне в самом сокровенном?

— Да, — шепчет, кусая губу. Вся дрожит, но не отводит взгляда.

— Каждую ночь, — выдыхаю низко и почти касаюсь губами ее