Клеймо зверя. Покорись мне, истинная! - Алекс Найт

— Я заснул и не успел уйти, — соврал ей.

На самом деле и вовсе не сомкнул глаз. Ласкал нежную кожу, пробовал её на вкус, целовал, перебирал волосы, изучал тело моей истинной и пытался надышаться запахом солнца перед возможной разлукой. Но не успел насытиться, и вряд ли бы у меня получилось. Я так хочу её, а она желала меня только под воздействием метки, которое теперь совершенно слабо для человека. Чего не скажешь обо мне.

— Я тоже заснула, — нахмурилась она, и голубые глаза распахнулись в испуге. — Сколько времени прошло? У них получилось? Кэссиди?

— У них получилось, — я искренне улыбнулся, радуясь окончательной победе над Разломом.

Сколько хороших оборотней и людей погибло в клыках тварей мглы, но теперь это в прошлом. Больше нам не нужно сдерживать границы Разлома, отправлять молодых в бой и считать погибших. Наступает эра мира и процветания.

— Портальные маги живы. Кэссиди и принцесса Стефэния вернулись во дворец. О большем мне пока не сообщили, но главное нам известно.

— Как замечательно, — Минария часто заморгала, её глаза увлажнились от подступивших слёз, и я ощутил, как страх в ней уступает место радости.

— Да, это прекрасно, — подтвердил я.

— Но что будет со мной? — нахмурилась она, вспомнив о насущном.

— Мы отправимся в Клоуфаст. Я познакомлю тебя с нашей культурой, выполню все обещания. Ты проведёшь в моей стране год.

— Год… — эхом повторила она, и лазурный взгляд уныло потускнел. — Почему не наоборот?

— Что?

— Стоудор ближе. Вы обосновались в моей квартире. Мы бы могли провести год здесь. Почему не вы, а я должна первой прощаться с привычным?

— Потому что меня пытались арестовать, — напомнил я. — Если вернусь, так и случится.

— И как же вы тогда собираетесь вернуться? Вдруг через год ничего не изменится.

Может измениться: я не теряю надежду получить взаимность Минарии. Но есть и кое-что ещё. Судя по словам истинной пары Идена, Кэссиди как-то усилила себя, шагнула на новую ступень своего развития, и теперь она видит скрытые связи. Быть может, способна разорвать связь истинной пары. Я не собираюсь рисковать и позволять ей встречу с Минарией.

— Клоуфаст обязательно наладит отношения со Стоудором. Я приложу для этого все силы, — пообещал ей.

— А мои вещи? Родные, друзья? Я хочу попрощаться, собрать самое дорогое сердцу.

— Мне жаль, Минария. Но возвращаться опасно. Ты сможешь связаться с близкими по артефакту связи.

— У них нет таких артефактов, — сердито возразила она.

— Алофоны. Да. Ты сможешь с ними связаться, — прикрыв глаза, исправился я. — Твоим родным придёт официальное приглашение в Клоуфаст. Они смогут приехать.

— Понятно, — кивнула она, опуская взгляд.

Теперь от неё пахло тоской и отчаянием, но я снова ничего не мог сделать, лишь попытаться смягчить свои условия. Мне приходилось подстраиваться под неё, изворачиваться, ведь Минария — всё для меня, когда она сама в шаге от ненависти. Я ощущаю её колкие нотки в солнечном аромате.

— Мы сможем прийти к миру. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива в новом доме.

— У меня есть дом, — отозвалась она тускло.

— Будет новый.

Раздражение всё же пробилось сквозь расстройство. Раньше мне не приходилось уговаривать, стелиться, но я вынужден учиться.

— Мне выделят каюту?

— Ты можешь остаться здесь. Я перейду в соседнюю.

— Хорошо, — кивнул она, всё ещё не глядя на меня. — И мне нужно… противозачаточное средство.

— Я излился тебе на живот. Ты не забеременеешь, — процедил я.

— Я этого не помню, — передёрнула она плечами. — И такой способ не может обезопасить на сто процентов.

— На корабле нет противозачаточного средства. Я не подумал, что оно может понадобиться.

— Понятно, — судорожно выдохнула она и вдруг пронзительно посмотрела в мои глаза. — Если забеременею, я вас возненавижу.

Её слова, словно кинжал, пробили сердце насквозь. Мне стало трудно и больно дышать.

— Не говори так. Дети — это прекрасно, — прохрипел я.

— Прекрасно, — подтвердила она. — Но когда от любимого, а не от незнакомца. Вчера я была расстроена, плохо соображала из-за метки. Мне противно и плохо оттого, что пришлось провести ночь с незнакомцем по необходимости.

— Тогда чем изводить себя, сосредоточься на ощущениях, — выдохнул я сердито. — Тебе было хорошо, ты сама в этом призналась, Минария. И поверь, даже если ты решишься на близость с кем-то, как со мной не будет никогда. Именно вчера произошла лучшая ночь в твоей жизни. Если примешь это… станет легче.

— Я почти ничего не помню, — пробурчала она, снова опуская взгляд, и отвернулась. Послышался её тихий всхлип. Обоняние защекотала соль слёз. — Мне нужно переодеться. Вы можете уйти в свою каюту?

— Могу, — я резко сел на кровати и зажмурился, заставляя себя успокоиться.

Нам было так хорошо, а ей… противно.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Да, хочу побыть в одиночестве, — ответила она срывающимся голосом.

— Минария, прошу, не плачь, — беспомощно произнёс я, коснувшись её плеча.

Она дёрнулась и отодвинулась к самому краю кровати.

— Позвольте хоть здесь мне самой решать, плакать или нет, — прошипела она ожесточённо и вновь всхлипнула.

И я оказался бессилен против её неприятия. Пришлось встать, одеться, забрать свои вещи и покинуть каюту. Я не знал, как поступить, оставалось надеяться, что она успокоится и сможет принять произошедшее между нами. И хоть немного понять меня. Как я пытаюсь понять её.

— Раун, наконец-то, ты добрался! — мой брат и король Клоуфаста Аделмар встречал нас лично у главного входа.

Естественно, предстал в костюме, с венцом в длинных золотисто-рыжих волосах. Янтарные глаза смотрели тепло. Меня он обнял, а Минарии протянул руку.

От девушки веяло настороженностью, но она вела себя сдержанно и осторожно. Сначала поклонилась, потом аккуратно вложила руку в большую ладонь короля.

— Рад познакомиться с вами, Минария. А я всё гадал, какая пара достанется моему брату.

— И мне приятно, король Аделмар. Вы оказали мне честь. Да, такое не мог предсказать никто, —