Пышный размер. Ландыши от босса - Татьяна Новикова

Равнодушный кивок.

— Понятно.

В воздухе возникает неловкая пауза. Розы в моих руках выглядят жалко на фоне белоснежных ландышей, которые благоухают в кабинете.

— Людмила, надеюсь, ты понимаешь, что мой букет — это просто часть нашего плана? — внезапно задает вопрос Журавлев. — Ничего большего я туда не закладывал.

— Прекрасно понимаю.

Не попрощавшись, генеральный уходит. А меня гложет непонятное чувство. Ему нет названия и объяснения, но мне неприятно смотреть вслед уходящему Журавлеву и хочется как-то окликнуть его, объясниться.

Только вот мозгами понимаю: это пустое. Между нами — сделка. Не нужно додумывать то, чего не было и не будет.

Разумеется, на жест доброй воли Миши я никак не реагирую. Он не пишет и не звонит, а я ставлю букет в дальний угол — и благополучно забываю о нем. Мне и без того хватает домыслов и пересудов. Впрочем, и Ксения Борисовна временно угомонилась, и Людмила не пытается продемонстрировать мне мое место.

Все подозрительно затаились, даже вопросов не задают.

Не к добру.

Глава 8

В десяти минутах от моего дома есть большой фитнес-зал. Два этажа тренажеров, групповых занятий, бассейн с сауной. Я давно мечтала туда записаться в погоне за спортивной фигурой, но всегда находила оправдания, почему тренировки лучше отложить на потом.

«Потом» длится третий год.

В общем, этим вечером, по пути домой, я сворачиваю туда и захожу в отдел продаж. Меня встречают как любимую клиентку, предлагают чаи-кофе-полезные сладости. Я отказываюсь, не хватало ещё обожраться протеиновыми батончиками. Затем, когда этап «соблазнения» кончается, менеджер спрашивает:

— Вы хотите оформить абонемент или пока только присматриваете что-то? Можем провести вам экскурсию, а вы решите.

Нет уж, давайте сразу абонемент. И консультацию по питанию, и персональные тренировки, хотя бы пять штучек для начала.

Я не собираюсь худеть ради Миши, его тощей воблы или чужого одобрения. Но мне внезапно захотелось почувствовать уверенность. Видеть себя в зеркале и не отворачиваться. Надеть одежду своего размера, а не безразмерный чехол на танк, потому что стыжусь своих боков и живота. Не уверена, что у меня получится, как-никак, не первая моя попытка. Да и процесс этот будет долгий — но попробовать стоит.

В общем, домой я возвращаюсь в приподнятом настроении. Вся такая готовая отбивать любые атаки судьбы и вершить великие дела.

Ага, размечталась.

Боевой дух опускается до нуля, когда я замечаю на лавочке у подъезда Михаила. Мой бывший греется в лучах заходящего весеннего солнца. Подставил лицо его лучам и сидит, зажмурившись. Велик соблазн проскочить мимо него, не заводя разговора. Но, к сожалению, я замешкалась, а Михаил уже открывает глаза — и замечает мою фигуру вдалеке.

— Люда! — Он вскакивает с места. — Давай поговорим?

— О чем же?

— Ну-у-у. О моем поведении?.. — звучит скорее как вопрос, чем как утверждение. — В последнее время я мало уделял тебе внимания.

«Зато много и со вкусом изменял», — мысленно добавляю я. Даже интересно, какие логические умозаключения случились в голове Миши. Он ведь не в курсе того, что я застала их с любовницей врасплох. Думает, что просто чего-то психанула и выкинула вещи. Вон, даже на цветы раскошелился. Надеюсь, не у своей стервы в долг взял на них.

— Не переживай, Миш, обойдусь как-нибудь без твоего внимания, — хлопаю его по плечу и пытаюсь пройти.

Разумеется, безуспешно.

— Что произошло, зайка? Чем я тебя обидел?

— Да ничем особо…

— Если ты насчет работы, то я обязательно устроюсь куда-нибудь! Да, я надеялся добить тот проект по информационным системам, но раз уж ты настаиваешь. Ради тебя я согласен даже на…

— Мне безразлична твоя работа, — перебиваю его.

— А что тогда?

И вид у него такой побитый, такой несчастный, что впору прижать к груди и приголубить бедненького. Кажется, придется говорить прямо, без намеков. Потому что наблюдать за спектаклем под названием «Я очень страдаю» мне не охота. Время позднее, еще б поужинать да делами домашними заняться.

— Слушай, я в курсе, что ты водил какую-то девушку в мою квартиру, пока я была на работе. Не спорь, — пресекаю, когда Михаил вскидывается, чтобы возразить. — Она ела мою еду, а ты уверял её, что обязательно бросишь меня, как только выздоровею. Так чем я больна, напомни-ка?

— Люд, да ты всё не так поняла.

— Ой, не надо общаться со мной клишированными фразами из мелодрам. Всё я так поняла.

— А вот и нет! — Возмущению его нет предела, глаза аж горят. — Она — мой инвестор. Зашла обсудить техзадание. Мы сидели, болтали…

И всё у него так складно звучит, что хоть возьми да поверь. Ни единого сомнения в своих словах.

— О жиртрестках, которые неплохо готовят, — подсказываю я.

Миша сразу же грустнеет. Знаете, как будто слой косметики смыло водой — вот тут так же, вся его бравада ушла, стоило мне упомянуть контекст их милой рабочей беседы.

— Я жить без тебя не могу, — бубнит он куда печальнее. — Да, я сорвался, наговорил ерунды. Но я люблю тебя, Люд. Мне Катька не нужна, она… скучная. С ней поговорить не о чем. Всё у нее платьишки да маникюры. Ты гораздо глубже.

А, так вот как ее зовут. Приятно познакомиться, Екатерина. Смотри-ка, он и тебя очень быстро заложил.

Раньше бы я непременно растаяла, сжалилась бы, простила и постаралась всё объяснить как-нибудь логически. Ну, да, обсуждали меня — и что, мне показалось, не было там такого уж осуждения. Ну да, жиртресткой назвали — так не всерьез же, да и вообще, на правду не обижаются. Мне бы не помешало скинуть несколько килограммов, тогда и оскорблять не смогут. И вообще, в отношениях всегда виноваты двое.

Так бы я сказала ещё неделю назад.

Но, кажется, я слишком выдохлась, чтобы оставаться понимающей и всепрощающей.

— Так чем я болею? — повторяю свой прежний вопрос.

Мне не нужен его ответ. Все мои чувства к Михаилу кончились ещё задолго до того, как его пожитки оказались в коридоре. Да и была ли между нами любовь?