Пышный размер. Ландыши от босса - Татьяна Новикова
Поэтому полноценное покровительство мне не светит. Но даже такое, временное, меня устраивает.
Утренние сборы проходят легко и непринужденно. Я выбираю платье, которое подчеркивает талию — насколько это вообще возможно, — наношу легкий макияж. Долго кручусь перед зеркалом, чего давно за собой не замечала. Не любитель любоваться. Было б чем. Когда в тебе несколько лишних размеров, то особо не покрасуешься.
Но сегодня настроение совсем иное.
Я даже подмигиваю своему отражению. И думаю, а не записаться ли мне в спортивный клуб? Ну, так, чисто ради здоровья. Раз уж с весом ничего не сделаешь.
В общем, в клинику я заявляюсь в боевом духе. Всё на свете нипочем. И, разумеется, как по закону подлости натыкаюсь на Ксению Борисовну чуть ли не в дверях. У той на лице написан весь спектр эмоций. Клянусь, она умудряется одновременно бледнеть, краснеть и сереть.
Извинившись перед нашим косметологом, с которым она до этого трещала, моя начальница подпрыгивает ко мне. Властно хватает меня под локоть, оттаскивая в угол, будто я представляю опасность. На людей, что ли, кидаться начну?
— Родная моя, а ты что тут делаешь? — шипит она, пытаясь давить милую улыбку. — Я же тебя уволила…
Я изображаю глубокое удивление.
— Разве уволили? Мне кажется, нет.
— Как это нет?! — Её голос надламывается. — Мы же вчера всё обсудили. Помнишь, про сложную ситуацию? Тебе даже выплатили расчет!
— Ага, обсудили. А вот приказа об увольнении я не подписывала. Странно вышло, да? А без приказа увольнение недействительно.
Ксения Борисовна теперь уж точно багровеет. М-м, крайняя степень гнева, когда она еле-еле сдерживается, чтобы не сорваться в истерику. Но мне-то бояться нечего. Правда на моей стороне, да и ора я не боюсь.
— Ты откуда такое взяла?
— Из трудового кодекса, — пожимаю плечами. — Очень занимательная книжка оказалась. Там столько занятных моментов написано. Например, что вы не можете уволить меня без веской причины или моего личного заявления. Напомните, разве я писала что-то подобное?
Тон моей руководительницы становится таким сладким, что его вполне можно добавлять в кашу вместо варенья. Приторный до невозможности.
— Люда, не устраивай цирк. Напоминаю: это не моя прихоть, а решение руководства.
— Тогда покажите приказ, — улыбаюсь я. — С подписью того самого руководства.
И, аккуратно высвободив локоть, цокаю каблуками в сторону своего кабинета. Да-да, в честь новой жизни даже нашла единственные туфли на небольшом каблуке и натянула их. Если уж меняться, то в лучшую сторону.
Дверь открыта.
За моим столом сидит одна из моих коллег, Ирочка. Очень милая девочка, которая вообще-то работала помощником косметолога из-за своей неопытности. Была на подхвате, помогала старшим коллегам. Но, видимо, дослужилась до собственного рабочего места. Какой шикарный карьерный рост. Жаль, что недолгий.
— Ой… — она поднимает голову и смотрит на меня испуганно. — Людмила, доброе утро. Мне сказали, это теперь мой кабинет.
Я облокачиваюсь о косяк.
— Думаю, ошиблись.
Ирочка в явной растерянности, но спорить не пытается. Быстренько собрав свои инструменты, она уходит. Разве что напоследок кидает парочку недовольных взглядов. А я изучаю список клиентов на сегодня. Ну, не так плохо. Первый придет через полчаса.
Сердце колотится так, что его стук отдается эхом в ушах. Мне не по себе. Я никогда ещё не вела себя так вызывающе. Всегда старалась быть удобной, тихой, незаметной. Не скандалила и не заявляла свои права. Потому что боялась кого-то обидеть и не хотела последствий.
Но теперь мою спину незримо прикрывает Журавлев, а потому опасаться нечего.
Ксения Борисовна явно не собирается сдаваться, а потому приходит, стоило мне отпустить первую клиентку. В руках у неё несколько листов бумаги.
— Вот приказ, — заявляет она. — Подпиши его, напиши заявление по собственному желанию, и разойдемся мирно.
Ага, хорош приказ. Бумажка, которой подтереться можно, подписи генерального директора на ней так и нет. Ну, оно и понятно. Хотят получить мое согласие, а уже потом нести на подпись.
— Не подпишу.
— Люда, не глупи. Тебя выживут силой. Каждое нарушение будет фиксироваться. Премию начнем резать. Минутное опоздание или в туалете засиделась — всё учтем.
— А мне плевать. Значит, не буду опаздывать и засиживаться.
Ксения Борисовна обрывает себя на половине мысли. Видимо, она тоже привыкла к доброй и незаметной «Людочке», которая слова поперек не скажет. Вот теперь в глазах ее мелькает неприкрытая злоба. Мне даже начинает казаться, что начальница вот-вот сорвется. Но, вместо этого, она уходит, хлопнув дверью о косяк.
Свой «приказ» она предусмотрительно уносит с собой.
Ощущения ошеломительные. Словно прыгнула с тарзанки и не понимаю, сорвусь ли в пропасть или приземлюсь на землю. А еще есть вполне очевидное чувство: это только начало. Разумеется, меня не оставят в покое, вопрос только в методах воздействия.
Мы заканчиваем уже со следующей клиенткой, когда на стационарный телефон звонят.
— Людмила Валерьевна, — деловито произносит наша администратор Леночка. — Пройдите к Людмиле Владимировне. Она вас ожидает.
О, а вот и второй акт спектакля пожаловал.
На сей раз в кабинет главбуха я вхожу без стука. Отмечаю про себя, какой он уютный и светлый, какой пустой. Понятно, что работают подчиненные, но неужели главный бухгалтер может сидеть в такой кристальной чистоте? Даже стеллажи полупустые, не считая парочки грамот.
— Добрый день! — и улыбаюсь во весь рот.
— Я занята, подождите снаружи, я вас вызову, — холодным голосом произносит Людмила.
Видимо, решила потрепать мне нервы, чтобы я сильнее испугалась. Вчерашнюю меня это бы привело в трепет, я бы тотчас вылетела в коридор и долго бы переводила дыхание. Но сегодняшняя даже шага в сторону не делает, так и стоит в дверях, всем своим видом намекая: «Не я себя сюда позвала».
Людмила Владимировна что королева на троне: собрана и величествена. Её волосы уложены в безупречный тугой хвост. Макияж легкий, почти незаметный, разве что губы ярко-алые, как у вампирши. В целом, так оно и есть. Кровь из подчиненных Людмила явно сосет с превеликим удовольствием. На столе остывает зеленый чай в прозрачной чашке, рядом стоит блюдце с пирожным.
Она оценивающе скользит по мне взглядом,