После развода. Исцеление любовью - Лисавета Челищева
— Знаешь, иногда правда болит, но ложь калечит на всю жизнь. Я благодарен матери за то, что она не стала убирать осколки под ковёр. Да, я был в ярости. Но именно та боль помогла мне понять, кого я на самом деле хочу в своей жизни. Если предательство произошло, значит, так было нужно для моего будущего.
Она смотрит на меня в шоке... или, возможно, в гневе... в течение нескольких долгих секунд, прежде чем наконец находит голос заговорить.
— Боже, какая же она стерва! Мне так жаль, Матвей. Я не могу поверить, что она сделала это с тобой и... Господи... твоя бедная мать. Я даже представить не могу, что она чувствовала, узнав о том, что ей пришлось всё это тебе рассказать. А ты... вы с тем другом вообще разговаривали с тех пор?
Я пожимаю плечами.
— Ну, меня постоянно отправляли в командировки на Кавказ, и меня всегда старались отправить именно на праздники, так что в первый раз, когда я увидел их после всего этого, был мой первый год после увольнения, когда я поехал к матери на Новый год. Их дом находится рядом. И… Они всё ещё вместе, у них маленькая девочка, но мы не сказали друг другу больше двух слов за всё это время.
— Думаю, мне повезло, что моя семья по материнской линии не собирается на семейные праздники. Я действительно с нетерпением жду того, чтобы просто побыть здесь и отпраздновать всё с моим отцом.
Ника ложится на песок, так что мы оба останавливаемся, и как только я вижу, что она закрывает лицо руками, заглушая всхлип, я протягиваю к ней руки.
Это кажется инстинктивным: я обнимаю её, стараясь утешить как можно лучше. Я никогда не умел быть нежным и дарить утешение, но ради неё я постараюсь.
У меня такое чувство, что этот урод, её бывший муж, никогда не предлагал ей ни капли сочувствия, вероятно, потому что ему было слишком неудобно признавать её чувства.
— Боже, как это неловко! Мне так жаль, Матвей! Я не могу поверить, что я снова разваливаюсь вот так. — Она отступает назад и вытирает слёзы рукавом, выглядя обворожительно смущённой.
— Эй, не извиняйся. У тебя есть право быть расстроенной. Я знаю, что ты старалась быть сильной и держать всё в себе ради мальчиков, но тебе не обязательно делать это со мной.
Она издаёт последний содрогающийся вздох и заставляет себя улыбнуться, хотя эта улыбка даже близко не касается её глаз.
— Даже если это так, он не заслуживает ни одной моей слезинки.
Боже, как она может быть такой сильной после всего, через что прошла?
Я смотрел на неё и снова убеждался: самая большая сила часто скрывается под самой хрупкой внешностью. У неё нет выбора — быть слабой, потому что на её плечах двое парней. Но я хочу, чтобы она поняла: ей не обязательно быть сильной всё время. Со мной можно быть уязвимой. Со мной безопасно.
Я думаю, наличие двоих детей не оставляет ей выбора, но всё равно... это просто невероятно.
— Нет, он не заслуживает, но ты заслуживаешь шанс просто почувствовать те эмоции, через которые ты прошла. Если тебе нужно поплакать, закричать, ударить что-то... тебе должно быть позволено это... Ты так усердно боролась, чтобы быть сильной для своих сыновей, но ты заслуживаешь того, чтобы тебя саму поддержали. — Я делаю паузу, всматриваясь в её лицо. — А теперь я хочу, чтобы ты сказала мне, что ты чувствуешь. Свои настоящие, искренние чувства.
На секунду мне кажется, что я зашёл слишком далеко, и её молчание только убеждает меня в этом, пока я не вижу, как первая слеза падает вниз, прежде чем она позволяет себе отпустить всё.
Глава 9
Глава 9
Я смотрю, как Настя делает глубокий, ровный вдох, а затем... она выпускает всё это наружу дрожащим голосом.
— Я чувствую боль, злость, страх, как будто... как будто я была недостаточно хороша, как будто я недостаточно старалась, как будто я провалила свой брак. Его измена заставляет меня подвергать сомнению каждый миг моих десяти лет брака и два года, которые были до этого. Я чувствую, что должны были быть знаки, что-то, что я упустила... как будто я должна была знать, что он больше не счастлив со мной, что он больше не любит меня. Я либо была слепа, либо просто глупа... Как я не заметила этих перемен? Как я не поняла, что он встречался с женщиной, которая была частью моей семьи с семнадцати лет? Их отношения начались уже тогда, или они были новыми, как он утверждал? Я старалась слишком сильно? Я старалась недостаточно сильно?
Настя падает на колени, тяжесть её признания явно сказывается на ней, так что я опускаюсь на песок перед ней и притягиваю её обратно в свои объятия.
Требуется секунда, чтобы среагировать, но затем её руки жадно обвиваются вокруг меня... и я позволяю ей.
Моё сердце разрывается за неё, зная, что её предали с такой же жестокостью, что и меня. Только дело не только в Насте — их дети тоже оказались в центре этого шторма. Это самое страшное.
Я даже не знаю, сколько времени проходит, пока её всхлипывания не стихают, а хватка на мне не ослабевает, но она не отпускает.
Она доверила мне свою правду, сырую и без прикрас, и теперь... я расскажу ей свою.
— Я, возможно, не знаю всего о твоём браке или о тебе, но я могу сказать тебе несколько вещей наверняка. Это точно была не твоя вина. Если бы он был несчастлив, он мог бы подать на развод или обратиться к психологу. Он сделал свой выбор, и он выбрал обманывать, а не быть честным. У него не было уважения ни к тебе, ни к мальчикам. Он отказался от того, что было