Гинеколог с бородой. Горячий осмотр по-кавказски - Полина Нуар

Проклинаю!

Проклинаю тот день, когда купила эту чертову морковку.

И свою тугую, вечно голодную киску.

Аллах, смилуйся!

Мой гинеколог — мужчина!

С его внешностью он должен снимать клипы или варить кофе на вынос, заставляя девушек глупо хихикать в очереди.

Но точно не разглядывать чужую промежность через увеличительное стекло.

Мурад Дамирович горячий, мать его, до умопомрачения.

С такими руками, что сразу представляешь, как они берут не авторучку, а что-то другое.

— Лейла Руслановна, — его голос с легкой, обволакивающей хрипотцой и тем самым неуловимым акцентом, который делает простые слова неприлично глубокими. — Вы сказали, проблема деликатная. Давайте конкретно. На что жалуетесь?

Ерзаю на краешке стула.

Поджимаю пышные бедра, как булочки с корицей.

Ненавижу их сейчас за то, что они такие тяжелые и чувствительные.

Даже край стула впивается в них слишком откровенно.

Между ног пульсирует. И жжет, словно там перчинка застряла.

Так отчаянно кончить хочется!

Но именно сексуальный голод и привёл меня с постыдной проблемой в кабинет гинеколога.

— Ну… — мой голос предательски срывается на писк. — Дискомфорт.

— Дискомфорт, — спокойно повторяет он, и в его глазах мелькает усмешка. — Где именно? Внизу живота?

— При… использовании, — выдавливаю, чувствуя, как краска заливает щеки, шею и, кажется, даже корни волос.

Мурад Дамирович медленно откладывает ручку.

С чувством собственного достоинства, от которого у меня внутри все сжимается.

Вальяжно откидывается на спинку кресла.

И я залипаю взглядом на его широкой груди под врачебной робой.

— Конкретнее, Лейла. Использование чего? Тампона? Парня? Фаллоимитатора?

Нервно сглатываю.

Морковка!

Аллах, какая же я идиотка!

Она была такая большая, хрустящая.

Но в какой-то момент, когда до оргазма оставалось полвздоха, стенки влагалища спазмировались слишком сильно.

Сильно и часто.

И морковка… хрустнула, частично застряв в моей киске.

— Секс-игрушек, — шепчу, глядя в пол.

Произнести правду вслух я не смогу даже под пытками!

Но достать подобие фаллоимитатора из супермаркета придётся.

Мурад Дамирович смотрит на меня с непередаваемым выражением лица: смесь врачебного профессионализма, восточного мужского любопытства и откровенного, обжигающего веселья.

— Секс-игрушки, — тянет он, и его взгляд скользит по моим пышным бедрам.

Задерживается там, где они сжимаются особенно отчаянно.

И я готова поклясться он чувствует, как моя киска пульсирует.

Ноет, а стеночки сокращаются вокруг злополучной морковки!

— И что же это за игрушка, Лейла Руслановна? — вкрадчиво спрашивает и барабанит пальцами по столу. — Если вы пользовались ею настолько активно, что понадобилась помощь врача. Мне нужно понимать диаметр, фактуру, материал. Для протокола.

Материал!

Аллах, он пытает меня!

Я не могу сказать про морковку.

Не могу. Это слишком унизительно.

Срочно нужно придумать правдоподобную ложь!

— Резиновые, — выпаливаю, краснея до корней волос. — Фаллоимитаторы. Резиновые фаллоимитаторы.

Мурад Дамирович приподнимает одну бровь. Томно. Медленно.

И в этом движении столько скепсиса, что мне хочется провалиться сквозь стерильный пол.

— То есть, резиновые члены, — его глаза насмешливо блестят, а меня аж шарахает от грубого хамства Тагиева. — И сколько же их было? Один?

Сглатываю.

Моя киска предательски пульсирует, отчаянно сжимаясь вокруг обломка овоща. От голоса Мурада Дамировича и того, как он смотрит на меня, между ног становится влажно, жарко, тесно.

— Два, — шепчу, глядя в сторону.

— Два? — его голос звучит почти восхищенно. — Одновременно? Оба в киску?

Вся горю от бестактного поведения этого хама!

Он не имеет права задавать мне такие грязные и прямолинейные вопросы!

Не представляю, как избежать позора и избавиться от своей проблемы.

— Лейла Руслановна, вы мне не ответили, — сексуально потирает пальцем нижнюю губу. — Сразу два члена? В одну киску?

Аллах, что за изверг!

От того, как он произносит «в киску» с этим своим акцентом, делая слово почти ласковым, почти неприличным, мои стенки спазмируются вокруг морковки.

Близко. Опасно близко к оргазму.

И я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Вру!

— Ого, — выдыхает Мурад Дамирович и покачивается в кресле, скрещивая руки на груди. — Лейла Руслановна, вы просто секс-машина. Два сразу. И часто вы так балуетесь?

— Не очень, — мой голос звучит хрипло.

— А конкретнее? — он не отстает. — Раз в неделю? Раз в день?

— В день, — признаюсь, и мои бедра сами собой раздвигаются на миллиметр шире.

Приглашая и умоляя о прикосновении.

Грешный взгляд Тагиева падает туда.

На мои разошедшиеся колени.

На то, как под юбкой угадывается жар.

— Каждый день, значит, — его голос становится глубже, темнее. — И каждый день вы кончаете? Со своими игрушками?

— Да, — выдыхаю, чувствуя, как внутри нарастает сладкая, тягучая волна.

— Сколько раз? — он подается вперед, и теперь между нами меньше метра. — Один раз в день? Два? Пять?

— Три, — давлю из себя писк.

В этот момент морковка внутри смещается от напряжения мышц.

Задевает точку, от которой у меня темнеет в глазах.

— Иногда четыре.

Мурад Дамирович сглатывает.

Вижу, как дергается кадык на его мощной шее.

Ему не все равно!

Совсем не все равно!

— И вам это нравится, Лейла Руслановна?

— Да, нравится… — голос совсем пропадает, и я закусываю нижнюю губу.

— А с партнером? — Мурад Дамирович спрашивает почти интимно.

Продолжает подвергать меня пыткам сексуального характера.

Через один, мать его, разговор!

— Живым партнером. Вы кончаете с ним?

Между ног пульсирует в бешеном ритме. Морковка давит на стенки.

Каждое слово и каждый вопрос Тагиева отзываются спазмом внизу живота.

— Не всегда, — признаюсь честно. — Редко.

— То есть, — медленно облизывает губы.

И этот простой жест кажется самым неприличным, что я видела в жизни.

— Ваш парень не может дать вам то, что дают секс-игрушки? — похотливо стреляет в меня взглядом. — В вашем случае резиновые члены? — блядски так скалится.

И моя киска заходится в интенсивной пульсации.

Но все что говорит Мурад Дамирович — чистая правда!

Потому что внутри меня сейчас разгорается пожар. И виноват в этом мужчина в белом халате, сидящий напротив.

— Лейла, — он впервые называет меня просто по имени, и это звучит как пощечина.

Сладкая, горячая пощечина по клитору.

Аллах Всемогущий, прости!

Моя бедненькая киска сжимается вокруг морковки с такой силой, что я почти кончаю прямо здесь.

Сидя на стуле и на глазах самого сексуального гинеколога!

Проклятая застрявшая морковка давит на точку, от которой у меня подгибаются пальцы на ногах.

А голос с гребаным акцентом и взгляд Тагиева — это дополнительные вибрации прямо в клитор.

— Лейла, — повторяет, смакуя мое имя, словно дорогое вино. — Прямо сейчас в