Кара Эллиот - Опасное пламя страсти

Громкий лай с передней лужайки прервал его слова.

— В чем дело? — с тревогой спросил незнакомец. Он пересек паркетный пол, и окно распахнулось. Кейт мельком увидела лицо, прежде чем он убрал голову.

— Все в порядке, — заверил собеседника Таппен, его голос прозвучал неприятно близко. — Я предпринял меры предосторожности, и несколько человек патрулируют сейчас пространство вокруг дома. Но чтобы убедиться, что все спокойно, я выйду на улицу и проверю все сам.

— Diavolo.

Марко коротко присвистнул, когда собака вновь залаяла.

— Посмотрите.

Кейт указала па дорожку, ведущую к конюшне, где мужчина с ружьем в руках пытался удержать гигантского мастифа.

Схватив девушку за руку, Марко рывком поднял ее на ноги.

— Сюда, — прошептал он. — И быстро.

Марко метнулся через просвет в зеленой изгороди кустарника. Скрываясь в тени листвы, он повернул в противоположную от главного дома сторону, и они заспешили к сосновой рощице в дальнем конце лужайки.

— Клейн-Клоуз в противоположном направлении, — отрывисто произнесла Кейт.

— И там же вооруженные слуги и злая собака, — напомнил Марко. — Мы не можем допустить, чтобы нас схватили, и не только потому, что рискуем собственной шкурой.

— И куда…

— Доверьтесь мне.

Кейт не протестовала — просто ускорила шаги, следуя за ним с уверенной грацией, когда он обогнул массивную каменную урну и бросился бежать.

Марко быстро оглянулся. Ни слез, ни намека на обморок — Кейт Вудбридж убегала от опасности без малейшего признака страха. Ощущение ее хрупкой кисти в его мозолистой ладони вызвало у Марко острое угрызение совести.

Они преодолели последний крутой подъем тропы и обогнули группу деревьев. Их взору открылись бледные и неподвижные, в пятнах лунного света мраморные колонны, словно молчаливые часовые охранявшие наполовину скрытую дверь.

— Что это? — удивленно спросила Кейт, когда они остановились перед зданием без окон.

— Наше убежище, — тяжело дыша сообщил Марко. — По крайней мере, я молюсь, чтобы это оказалось так. — Вставив лезвие ножа в замочную скважину, он принялся раскачивать затвор. — Нас преследуют?

Подняв юбки еще выше, Кейт обхватила ногами одну из колонн и поднялась на всю ее высоту.

— Они проверяют боковую террасу, — тихо сообщила она. — Мастифы не отличаются хорошим нюхом. Если нам немного повезет, пес не приведет сюда охрану.

— Да уж, лучше перестраховаться. — Марко проник глубже и услышал, как открылся последний затвор. — Входите внутрь, и побыстрее.

Кейт раскачалась и ухватилась за железное кольцо лампы, свисавшей с портика.

— Вы были акробаткой в вашей прошлой жизни? — спросил Марко, наблюдая, как она легко приземлилась на пол рядом с ним.

— Корабельной мартышкой, — объяснила она. — Я взбиралась на мачты еще ребенком.

— Ну, довольно гимнастики. Сейчас мы должны укрыться здесь. — Марко закрыл за собой дверь и повернул затвор. — И сидите тихо, как мышь, пока мы не удостоверимся, что они ушли. Устраивайтесь поудобнее, надолго.

Глаза Кейт расширились, когда она освоилась в скудно освещенном пространстве.

— Господи.

— Если только вы поклоняетесь Эросу, — ответил Марко.

— Или Дионисию. — Кейт медленно обошла вокруг гигантской скульптуры сексуально возбужденного сатира, поглощавшего вино из мраморного бурдюка. — Это…

— Греховно? Шокирующе? — подсказал он.

— На ум приходит масса эпитетов, — загадочно ответила девушка. — Вы бывали здесь прежде?

— Таппен устроил для меня экскурсию, когда мы приехали, чтобы забрать книги по ботанике для вас и леди Фенимор. Его дед купил эту коллекцию у турецкого паши и построил это место для личного удовольствия. Вероятно, старик считался в свете образцом порядочности, но время от времени погружался в собственные фантазии.

Да, видно, для всей этой семьи характерны скандальные секреты. Помедлив перед фигурой обнаженной женщины переплетенной с извивающимся змием, Кейт провела костяшками пальцев но гладкому мрамору.

Возможно, виной тому была игра света и тени, но ему показалось, что ее рука дрожит.

Марко встал у нее за спиной и обнял ее за плечи. Под тонким шуршащим шелком её кожа казалась холодной как камень.

— Вы дрожите, — пробормотал он. — Вот, накиньте это.

Сбросив фрак, он набросил его ей на плечи.

— Grazie.

— Prego. — У Кейт растрепались волосы, и пряди перепутанных ветром завитков упали на плечи. Спрятав пальцы в шелковистой массе, Марко убрал их в сторону и прижался сзади губами к ее шее. — Простите меня.

— За что? — Она проглотила комок в горле.

— За… за очень многое. Но больше всего за то, что подверг вас опасности. Мне следовало бы предвидеть, что возникнут трудности.

Кейт повернулась в его объятиях. Ее лицо оставалось бесстрашным, за исключением дрожащих уголков рта.

— Я сама отвечаю за принятые мной решения. — Ее ресницы приподнялись в мерцании расплавленного золота. — Кроме того, я думала, что у вас совсем нет совести.

— Это именно так, cara. Я аморальный хам. — Марко плавно шагнул, снова прижав ее к скульптурному камню. — Безнравственный подлец.

— Безжалостный повеса?

Кейт обняла его за шею. Сквозь свой соленый пот Марко вдыхал ее пряный, сладкий аромат.

— Si. Наихудшая разновидность подлеца.

Ее груди касались его груди, оставляя два прожженных огнем пятна у него на теле.

— Вы меня пытаетесь убедить? Или себя?

Скрипнув зубами, Марко с трудом сдержал стон.

— Dio Madre! Вы затеяли опасную игру, Кейт.

Его фрак соскользнул с ее плеч и упал на пол.

— В ней нет ничего нового. За долгое время это стало моей второй натурой.

Но язвительная улыбка не дошла до ее глаз. В их аквамариновой глубине появилось нечто ускользающее.

Марко склонился ближе к ней, и хотя Кейт быстро отвела взгляд, он мельком увидел легкоранимую молодую леди, которую она так тщательно пыталась скрыть. Взяв ее за подбородок пальцами, Марко ощутил тонкую кожу и почувствовал, как девушка дрожит.

— Кейт… Кэтрин, — прошептал Марко, медленно беря ее лицо в свои ладони.

На фоне его бронзовой от солнца кожи ее лицо выглядело очень бледным, почти прозрачным, так что он опасался, что оно может в любой момент разбиться, как тонкий фарфор.

— Со мной вам не надо притворяться. Вы просто можете быть сама собой.

На ее ресницах появились жемчужины слез, но она, моргнув, смахнула их.

— Сама собой, — эхом отозвалась она. — О, вы даже не имеете представления, насколько дурна эта самая Кейт Вудбридж.