Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

В какой-то из дней ноября в дом постучались, и Эльза доложила мне о госте. Этого человека я к себе уже и не ждала. Попросив проводить его в гостиную, я заглянула в сундук.

Приведя себя в порядок и заглянув по дороге в зеркало, задержалась перед ним…

Серебристая глубина отражала измотанную кормлением, капризничающим ребенком и новой беременностью женщину. Черты лица заострились, глаза казались огромными и совсем прозрачными. Кожи под ними коснулась легкая голубизна, делая взгляд глубже и взрослее. Нижнюю губу я поджимала теперь постоянно, а между бровями наметилась упрямая складочка-морщинка.

Корсет под шерстяным домашним платьем Анна легко затянула до упора, не доставив мне неудобств — живот еще не рос, и я волновалась по этому поводу. Я, но не Даша, а значит и не стоило волноваться.

Заглянув в детскую, я направилась вниз. Горчаков был редким гостем, хотя и присылал крестнику небольшие подарочки на церковные праздники. Спускаясь по лестнице, я взглянула вниз и замерла…

В небольшой прихожей, перекрывая вход, стояла детская коляска. Настоящая детская коляска — с большими колесами, обтянутыми лентой из каучука и поднятым тентом из дуг, затянутых синим бархатом…

...После расставания с Таис Константин замолчал. Вначале просто притих расстроено, потом вдруг резко уснул и крепко спал все то время, пока карета двигалась к Штутгарту — другой дороги, кроме как следовать течению Неккар и ее долине, не было. Проснулся, когда характер движения экипажа изменился и колеса застучали по мостовой, отдаваясь мелкими толчками во всем теле.

Открыл глаза и сразу же, наткнувшись на пристальный взгляд Баташева, все вспомнил и нахмурился, понимая, что объяснение неизбежно.

— Полагаю, вам не дает покоя любопытство, Петр Денисович. Так вот — это не моя семья. И это все, что вам нужно знать.

— Узнать бы я хотел совсем иное, Константин Николаевич, а именно — кто автор той песни и нельзя ли получить слова и ноты соответственно?

— Фрау время от времени занимается сочинительством, и это одна из причин посещения мною Бад-Ураха, — недовольно отвернулся к окошку Константин — лгать, а тем более о Таис, было неприятно: — Ее талант несколько необычен, и я не уверен, что со временем она сама дословно вспомнит текст или же мелодию песни. Они легко приходят к ней и уходят… как Господу угодно.

— Любой талант нам даден от него, согласен, — задумался Баташев, — в таком случае, рядом с ней всегда должен находиться человек, который сумеет уловить момент творчества и запечатлеть его.

— Такое уже было. Но сейчас подобная возможность отсутствует, — начал раздражаться Константин, — просто забудьте.

— Это будет трудно, — вздохнул мужчина, — я крайне неравнодушен к музыке.

— Сочувствую, — пробормотал Константин, вспоминая свои же слова, сказанные на днях Таис — «ты не моя грязная тайна». Сердце болезненно сжалось, дрогнуло… к щекам прилила кровь. Не стыд. Что-то гораздо хуже и горше пережало горло… муки совести возможно? Скривившись, он прокашлялся, прошептав извинения.

— Мы не задержимся в Штутгарте? — заинтересованно наблюдал город попутчик, — я слышал, что следующий день после тезоименитства короля, а это 28 сентября, является праздничным для швабов — на Канштаттер-Вазен-плац играют большой сельскохозяйственный фестиваль с конными скачками и вручением наград за выдающиеся достижения… в свиноводстве, кажется? Гуляния, пляски… настоящий народный праздник.

Костя откинулся на подушки, потрясенно уставившись на Баташева — как всегда нагло-щеголеватого и кудревато-зализанного. Свиноводство, пляски?.. Раздражение усилилось, цепляя и без того натянутые нервы, и он позволил ему выплеснуться — когда-нибудь это все равно случилось бы.

— Как произошло, что вы в морском звании, господин капитан первого ранга? Неужели шеф жандармов поспособствовал… но каким образом? Необходимы поступательность морских должностей и выслуга.

Баташев медленно отвернулся от окошка и остро взглянул на Великого князя.

— Я рад этому вопросу, ведь вы изначально не самого лучшего мнения обо мне, Ваше высочество.

— Имею полное право на личное мнение, — сдержанно заметил тот. При взгляде на Баташева, как и обычно, внутри будто неприятно кололо… смесь унизительной жалости и раздражения?

— Безусловно. Все мы его имеем. На «Або» я выслужил капитан-лейтенанта, в сороковом-сорок втором ходил в кругосветное. Цель экспедиции состояла, собственно, в отвозе материалов и разных вещей для Охотского и Петропавловского портов. Десять офицеров, семьдесят три нижних чина… — размеренно заговорил Баташев, но по мере рассказа что-то в характере его рассказа менялось.

Будто легким сквознячком, отчетливо потянуло тоскливой ностальгией. Отклик на чужие воспоминания о службе на море эхом зазвучал внутри, заставив слушать внимательно и уже без предубеждения.

— «Або»… финская постройка, — вспоминал он.

— Назвали в честь города и вышло недурно, замечу… для всей команды, кроме меня, Константин Николаевич. Но все по порядку — вышли мы из Кронштадта 5 сентября в сороковом…

— Кажется, я даже припоминаю это… Warte so! Warte! — крикнул он кучеру в ответ на стук, извещающий о прибытии.

Повторил: — Я действительно помню отплытие «Або». Продолжайте, нам дадут время.

— И у меня перед глазами стоит, — шептал Баташев, — удаляющийся берег, громады фортов на тихой воде, дамы под кружевными зонтами на пирсе… их мы особенно старались запомнить, — усмехнулся мужчина, — путь на Камчатку занял год и пятнадцать дней, из них двести сорок восемь — под парусами. К воротам Авачинской губы прибыли 19 сентября сорок первого. Сдав груз, приняв воду, продовольствие и балласт, подправив рангоут и дав команде отдых, мы уже готовили «Або» в обратное плавание. 20-го отслужили молебен, еще два дня ушло на прощальные визиты. И за это время я успел полюбить, Константин Николаевич — впервые и на всю жизнь. Наденька…

— Только не говорите… Роковое какое-то имя… право слово, — сильно потер лоб Костя, до этого зачарованно внимающий рассказу.

— Отчего же? Имя прекрасно, как и сама девица — росту почти с меня, пшеничная коса в руку толщиной, насмешница… И стан так… колышет, когда идет… как и фрау ваша, — взглянул он быстро, — звериная просто, невозможная грация! Я также откликнулся в ней, успел даже поцелуй сорвать. Она вышла проводить нас… да и весь Петропавловск тогда вышел — большое событие для них, особенно в преддверии зимы, когда заносит снегами и разнообразие почти отсутствует. Дикое место. К примеру… сейчас говорят Артиллерийский департамент запретил, но тогда, в период правления там Страннолюбского в Петропавловском порту в полдень стреляла пушка, — чуть растерянно улыбался мужчина, вспоминая и будто находясь сейчас уже не совсем здесь.

И неудивительно — память хитрая штука и надо ли, не надо — может вытащить из прошлого все, что угодно, предпочитая, впрочем, самые яркие