Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина
И в том же все духе. В моих мыслях флаг с красным крестом уже гордо реял над Вюртембергом. Здоровье подданных всегда должно быть в приоритете, как и рабочие места для них — Франция будет требовать узаконенного права на труд. Вильгельму всего-то следует озаботиться наличием рабочих мест и своей репутацией отца нации. Успехи клиники Земмельвейса станут яркой иллюстрацией его заботы о людях, строительство новых клиник… или школ сестер милосердия, к примеру… или того же завода по производству мясорубок… Господи! Да будь моя воля, я бы так размахнулась, такую грандиозную пиар-кампанию развернула, что в результате Вильгельм встал бы во главе всей германской нации!
— Итак… мне необходима ваша помощь, герр Минних, — впервые обратилась я к мужчине не как к прислуге, — для начала нужно найти швейную мастерскую, где сшили бы больничные рубашки и пеленки с простынями. Объем заказа я уже могу предоставить, ткань же… ее расход, а значит закупку еще следует рассчитать. Преследуя великие цели, я хочу начать с малого, вы готовы помочь мне в этом?
— Безусловно, фрау Гогенлоэ- Ингельфинген, — звучал сейчас его голос несколько иначе. И то его «принцесса»… я порозовела от злости, отводя взгляд — тогда в его устах оно звучало пренебрежительно… не интонацией, но определением. Почему я не поняла этого сразу?
— Обращайтесь ко мне «фрау Таис», герр Минних. Будем кратки.
Я даже не представляла тогда во что именно ввязываюсь. И насколько бурную деятельность мы разовьем вместе с Михелем, Дашей, как ни странно, а потом и Ольгой Николаевной, прибывшей в Штутгарт ближе к декабрю.
К этому времени сомнений в прогнозах Бисмарка у короля уже точно не оставалось. Что-то в связи с этим предпринималось им и окружением... многое — нет. Я делала, что могла.
Пришлось потратиться и закупать все необходимое на свои кровные. Траты эти мною скрупулезно записывались, я полагала предъявить их потом или Ольге, или же королю — там видно будет. В принципе, получалось не так и дорого. Все, кроме прорезиненной ткани, но, сцепив зубы, я постаралась не жаться слишком сильно, хотя жаба душила, чтоб ее! Во мне похоже жужжали прусские гены, диктуя умеренность в тратах. Пришлось давить их — нужен был результат. Я собиралась организовать посещение клиники королем и широкое освещение этого события прессой — ни много, ни мало.
Рекламировать только условия содержания рожениц было бы глупо, нужна была статистика и благополучная, крепкая, хорошая. Кардинально отличная от результатов работы прочих подобных заведений. В этом помогла в том числе Даша.
Знакомство ее с врачами получилось просто фееричным.
Как раз принимали роженицу и, засучив рукава и макнув руки в хлорку, Земмельвейс намеревался изучить обстановку так сказать изнутри…
— Nicht! — рявкнула Даша, — ах ты, поганец… Рази ж можно?
Мужчина замер, а я осторожно поинтересовалась:
— Может он хочет узнать, насколько продвинулся плод? Как скоро ждать его появления?
— А живот на што? Тут щупать и надо, — быстро пальпировала она живот роженицы. Прислонилась ухом, прислушиваясь…
— Герр доктор… — соображала я как преподнести: — Русская акушерка полагает, что тревожить роженицу и плод не следует. Опытный врач должен уметь диагностировать состояние пациентки, лишний раз не тревожа ее. Это милосердие… Если все идет без видимых осложнений, в процесс родов лучше не вмешиваться, — вспоминала я уже из общеизвестного у нас, — а промежутки между схватками ясно укажут насколько близки сами роды. Понятно, что каждый пациент индивидуален, но общая закономерность существует, не так ли?
— Безусловно! — наблюдал врач, как Даша ощупывает роженицу, положив ту уже на бок, как, прикрыв глаза и держа руку на животе, отсчитывает время согласно своим внутренним часам.
— В начале родов промежуток между схватками составляет около 10 минут, и они короткие, — вспоминала я собственные наблюдения, — по мере раскрытия шейки матки каждая схватка удлиняется, а время между ними сокращается. Когда промежуток составит 2–3 минуты, а сама схватка продолжается около минуты, пациентку пора доставить в родильный зал. Вы опросили роженицу? Когда все началось и который раз она рожает?
Даша выслушала перевод и, задумчиво качнув головой, резюмировала, взглянув в окно, в которое заглядывало полуденное солнце: — К вечеру и управится. Дитя хорошо лежит, крупненький мужичок.
— Мальчик, ты уверена? — удивилась я.
— Похоже на то. Родит сама, широка-то вон... Помучается понятно… впервой-то!
— А почему ты не дала врачу проверить это?
— А вот его бы так… зачем бабу мучать лишний раз, да еще и без надобности? И так ей несладко.
Подтверждением этому прозвучал мучительный стон.
Дашу я потеряла. Теперь каждый день она отправлялась в клинику, занимаясь там исключительно роженицами. Изучив за год несколько расхожих слов и фраз на немецком, нужным языковым багажом она понятно не обладала и тогда сам Земмельвейс нашел ей помощницу и заодно переводчицу с русского — полячку из диаконисс пастора Флиднера. Мне было уже не до этого.
У Димитрия шли зубы. Вышли сразу два нижних, а стоило им показаться, сразу резко вспухла и верхняя десна. Было больно, ребенок капризничал, но мы с кормилицей справлялись. К тому времени, как Даша стала работать в клинике, мне пришлось отказаться от кормления. С беременностью лактация и так уменьшилась, но пока молока хватало, я еще терпела, хотя процесс становился все более болезненным. Но в какой-то момент у меня вдруг потянуло живот. Уже на следующий день Михель доставил в дом кормилицу… Анна потеряла ребенка в родах. Я долго не могла полностью довериться ей, присматривалась, но Димка взял ее грудь сразу и это стало решающим моментом.
Я потихоньку сцеживалась, молоко ушло. Живот успокоился и будто повинуясь общей команде, прошел токсикоз.
Зубы шли, Димка капризничал и заняться мне было чем. Кроме того, хотя письма Фредерика всегда звучали успокаивающе, я опять стала изучать периодику Германий. Все говорило за то, что все-таки не обойдется… напряжение нарастало, как и мое беспокойство. Вместе с тем я внимательно следила за своим здоровьем. В первую очередь, это была полноценная еда — аппетит вернулся и щеки мои порозовели.