Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

Он и сам пах свежим воздухом. И чем-то еще… собой, наверное — молодым мужчиной. Приятно пах.

Все та же стрижка a la Romanov, красивое лицо с пшеничного цвета усами и модными баками, чуть навыкате большие голубые глаза и щеголеватая одежда из новенького. Я не помнила этой пары — серой в тонкую темную полоску.

Соскучилась конечно.

Муж улыбался, слишком внимательно, наверное, изучая мое лицо.

— Да вы никак узнали меня? — позволила я себе шутку.

— Упрекаете в долгом отсутствии? — притянул он мою руку для поцелуя.

— Служба для мужчин превыше всего. И надолго вы к нам?

— И все-таки вы обижены, — осторожно выпустил он мою руку.

— Дело не в этом, — посерьезнела я, — мы с вами мало похожи на семью. На днях король выразил сомнение по этому поводу и мне пришлось долго убеждать его в обратном. Со слезами, Фредерик… — и соплями, потому что я прокололась.

Радость от встречи быстро уступала место привычному уже беспокойству. Страшно было… я трусливо тянула время.

— Мойте руки и будем ужинать. Я будто знала… и ждала вас.

Следовало накормить мужика. Голодные, они, как правило, совсем… плохие. Я не знала — как сказать, с чего начать? Какими словами вообще?.. Стыдно! Было стыдно.

Подобие гуляша, тушеного с картошкой и солеными огурцами, в глотку не лезло. Я положила себе буквально пару ложек, а потом медленно и аккуратно выбирала ложечкой содержимое печеного яблока, ожидая, когда мужчина наестся. Вскоре на моей тарелочке осталась лишь оболочка, яблочная шкурка… на нервах подташнивало.

— Фредерик, что заставило вас приехать — мое письмо или приказ Его величества? — вспомнилось кстати.

— Очевидно, с вашим письмом мы разминулись. Завтра рано утром мне велено явиться во дворец, — промокнув губы салфеткой, отложил ее муж: — Вам что-то известно об этом?

— Я уже говорила — король усомнился вдруг в подлинности нашего брака и даже в вашем отцовстве, — попыталась я улыбнуться, пряча глаза: — Плохо играем? Скорее всего, за вами в Берлине наблюдали, как и за мной в Бад-Урахе. Зачем это ему — ума не приложу. Почти все мужчины изменяют, и он сам тому пример. Но до нас с вами ему дело есть!

— Королю плевать… простите, Таис! — нервно тронул усы муж, — королю безразличны подобные вещи, но лжи в свой адрес он не терпит, воспринимая ее едва ли не предательством короны. Уличенные в ней все в списке его врагов. Что касаемо измен…

— Фредерик, те женщины в Берлине… Не подумайте, возможно, я даже… — начала я.

— Они — вынужденная мера! — перебил он меня, — вспомните… как-то вы видели меня у входа в ресторацию с дамой. Так вот… я только сопроводил ее туда. Но ваша ревность чуть позже подтолкнула меня к мысли… когда я уже знал — женщина способна по-мужски взволновать меня. Относительно вас у меня давно уже самые серьезные намерения, Таис, но… простите эти подробности — испытать свою состоятельность или же несостоятельность я должен был не с вами.

— М-да-а?.. — едва шевельнулись пересохшие вдруг губы.

— Я сам себе не верю — обсуждаю с вами подобное. Но вы близкий мне человек и знаете обо мне все. Впрочем, нет — вам неизвестна причина ошибки, совершенной мною когда-то. Карл нуждался в этом… тогда он стал мне единственным другом, и я уступил ему — был безумно одинок, Таис, — смотрел мужчина будто сквозь меня, — и грязно оболган сослуживцами — в свете ходили слухи, не имеющие ничего общего с настоящим положением дел. Меня обвиняли в связях с мужчинами, но этого не было… еще не было. Не позволили отстоять свою честь на дуэли, и позже я подумал — а почему нет? Впрочем, женщины также меня не интересовали — я придавал им слишком много значения.

— А… это как? — уловила я противоречие.

Фредерик отстраненно усмехнулся. Или цинично. И я замерла, почти не веря глазам — никогда не видела его таким.

— То досье на Отто Бисмарка. Оно стало для меня настоящим откровением! Женщин изначально не следовало принимать всерьез, не следовало искать в них одобрения, опасаться их или же сравнивать… как сравнивал я со своей покойной матерью. Ими следует пользоваться и только. Как пользовались мои сослуживцы, а я ведь не понимал тогда… но теперь знаю — важен только человек. Симпатия, возникшая к отдельному человеку. Относиться как-то особенно к тем, кто носит юбки… право — не стоит. Этот факт априори не делает их достойными уважения, а уж тем более — глупого поклонения.

— Вы отвлеклись… — тупо тормозила я, не представляя, как это все прекратить.

— Вы правы! Вы приятны мне, Таис, и в первую очередь, как человек, а это ведь главное. Тот разговор на острове — он все и решил для меня, полагаю. Вас я ценю и отношусь с уважением, а только подобное и способно пробудить что-то большее. Пока вы носили ребенка, я опасался удивить вас… возможно даже ошеломить предложением стать ближе, сделав наш брак настоящим. Кроме того, повторюсь — мне нужно было увериться в том, что могу быть с женщиной.

— И как — уверились? Это всё чертов Бисмарк… не так ли?

— Верно! — будто даже обрадовался муж, — я отыскал Отто и не сказать, чтобы мы стали дружны, но теперь во многом я смотрю на мир его глазами. И на женщин прежде всего. Их было всего две, обе чисты — не сомневайтесь, — даже чуть подался он ко мне, уверенно глядя в глаза.

— Верю и рада за вас, но что это меняет? Фредерик… у нас же конкретный уговор!

— Это было до того, как я почувствовал в себе мужской отклик на вас, Таис — когда нес на руках меж карет, — встал он и подошел ко мне: — Ваша влюбленность в члена императорской семьи по меньшей мере наивна. Он ведь так же воспользовался вами. И речи о браке не шло, так как за именем для сына вы пришли ко мне. Верить в счастливое продолжение этого мезальянса глупо, но вы были слишком молоды и неопытны. Неужели же до сих пор верите в подобную возможность? Ответьте — неужто вы настолько… глупы? — наклонившись, требовательно заглянул он мне в глаза, слегка встряхнув за плечи.

— Я еще глупее. Ничего не могу поделать… со своими чувствами, — сжалась я на стуле, осторожно убрав от себя его руки.

Мужчина сделал шаг назад. Потянул с себя шейный бант, бросив его на стул. Размял рукой шею…

— Простите. Но раз вы признаете свою глупость, это уже большой шаг к осознанию —