Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

Неделя, прошедшая после того злополучного дня в Риджентс-парке, тянулась для Эшли бесконечной чередой серых, безрадостных часов. Она почти не выходила из дома, ссылаясь на легкое недомогание, и проводила дни за книгами, которые отказывались увлекать, и за фортепьяно, звуки которого разносились по пустым комнатам, не находя отклика в её душе.

Отец наблюдал за ней с тревогой, но не задавал вопросов. Он видел, что с дочерью что-то происходит, но, будучи человеком деликатным, ждал, когда она сама захочет поделиться. Эшли же не могла рассказать никому. Как объяснить отцу, что она чуть не пошла на тайное свидание с герцогом? Как признаться, что позволила себе увлечься человеком, о котором все вокруг говорили как о повесе и соблазнителе? Как рассказать о леди Хартфорд, о её словах, которые до сих пор жгли душу?

Она думала о Викторе постоянно. Вопреки здравому смыслу, вопреки всему, что узнала от леди Каролины. Пыталась убедить себя, что ненавидит его, что он — воплощение всего, чего она должна бояться. Но перед глазами стояло другое — его взгляд в библиотеке, когда он снимал с неё очки, его голос, низкий и проникновенный, когда он говорил о её потенциале, его пальцы, коснувшиеся её висков с такой осторожностью, будто она была сделана из хрусталя.

Ложь. Всё это ложь, говорила она себе. Он актер, он играет роли. Леди Хартфорд подтвердила это. Но почему тогда ей так больно? Почему хочется плакать по ночам, уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал?

К концу недели в их дом пришло письмо от старой подруги Эшли, Люси Уинтроп, с которой они вместе учились в пансионе. Люси, вышедшая замуж прошлым сезоном за молодого баронета, приглашала Эшли сопровождать её и её брата на воскресные скачки в Ричмонде.

«Дорогая Эшли, — писала Люси своим круглым, детским почерком, — я знаю, что ты не большая любительница шумных мероприятий, но эти скачки — событие сезона! Там будут все. И, признаться, мне нужна твоя поддержка. Джеймс, мой брат, обещал сопровождать нас, но ты же знаешь мужчин — они тут же увлекутся этими ужасными фотонными экипажами и забудут о дамах. Составь мне компанию, прошу тебя. Это поможет мне пережить это испытание, а тебе — развеяться после твоего добровольного затворничества.

С нетерпением жду ответа,

Твоя Люси»

Эшли перечитала письмо несколько раз. Скачки. Там будет Райн — она знала это, потому что слышала разговоры о его участии. Там будет… Виктор. Сердце сжалось при одной мысли об этом. Но Люси права — она не может вечно сидеть взаперти. И потом, это возможность увидеть Райна, убедиться, что её чувства к нему живы, что та странная, пугающая привязанность к его другу это лишь временное помутнение рассудка.

Порешив всё на том, она ответила согласием.

*****

Воскресенье выдалось на удивление ясным и тёплым для начала весны. Солнце, поднявшееся над холмами Ричмонда, золотило молодую траву и заставляло сверкать росу на ещё не просохших после утреннего тумана листьях. Эшли сидела в экипаже рядом с Люси и её братом Джеймсом и смотрела на проплывающие за окном пейзажи, стараясь унять нервную дрожь в пальцах.

Люси, как всегда, была полна энтузиазма. Её светлые локоны выбивались из-под модной шляпки с перьями, а щёки горели румянцем от предвкушения светского события.

— Ты только представь, Эшли, сегодня здесь будет весь Лондон! Я слышала, что даже леди Джерси обещала приехать, а уж она редко выезжает за город. И эти скачки! Говорят, лорд Кэмден на своём новом экипаже установит рекорд.

При упоминании имени Райна сердце Эшли привычно ёкнуло, но тут же сжалось от горечи. За прошедшую неделю она много думала о нём, о себе, и о Викторе, который, несмотря на все её усилия, никак не желал исчезать из её мыслей.

— Вы сегодня особенно задумчивы, мисс Эшли, — заметил Джеймс, поворачиваясь к Эшли. У него были добрые карие глаза и открытая улыбка, совсем не похожая на насмешливую полуулыбку герцога. — Надеюсь, общество наше не слишком вам в тягость?

— О, что вы, мистер Уинтроп, — спохватилась Эшли, — я просто любуюсь природой. В Лондоне так редко видишь такие просторы.

— Тогда я рад, что мы решили выехать за город, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая надежда, которую Эшли предпочла не заметить.

Ричмонд встретил их шумом и суетой. Тысячи зрителей заполнили временные трибуны, выстроенные вдоль трассы. Продавцы с лотками выкрикивали названия сладостей и прохладительных напитков. Группки джентльменов оживлённо обсуждали ставки, дамы в ярких нарядах прогуливались под руку, демонстрируя друг другу новые шляпки и перчатки. В воздухе висело радостное возбуждение, смешанное с запахом лошадей, свежей выпечки и дорогих духов.

Джеймс помог дамам выйти из экипажа и повёл их к трибунам, где для них были зарезервированы места. Люси то и дело вскрикивала, узнавая знакомых, и махала рукой. Эшли послушно кивала и улыбалась, но взгляд её невольно скользил по толпе в поисках одного лица.

Она увидела Райна почти сразу. Он стоял у стартовой линии в окружении толпы поклонников, одетый в щегольской костюм для верховой езды — тёмно-синий сюртук, белоснежную рубашку и высокие сапоги. Его светлые волосы блестели на солнце, а улыбка, обращённая к двум хорошеньким девушкам, была такой ослепительной, что у Эшли защемило сердце.

— Смотри, Эшли, это же лорд Кэмден! — воскликнула Люси, хватая подругу за руку. — Какой он красавец! Говорят, он сегодня главный фаворит.

Эшли смотрела, как одна из девушек, брюнетка в изумрудно-зелёном платье, кокетливо касается рукава Райна, как он смеётся её шутке, как его взгляд скользит по её лицу с явным интересом. Того самого взгляда, которым он никогда не смотрел на Эшли. В груди образовалась пустота, холодная и липкая.

— Он даже не посмотрит в нашу сторону, — пробормотала она, но Люси уже увлеклась разглядыванием других знакомых и не расслышала.

Джеймс, заметив состояние Эшли, мягко коснулся её локтя.

— Хотите лимонаду, мисс Фэрроу? Здесь так жарко, а до начала скачек ещё есть время.

— Благодарю, мистер Уинтроп, — ответила она, заставляя себя улыбнуться. — С удовольствием.

Пока Джеймс ходил за лимонадом, Люси устремилась к какой-то подруге, оставив Эшли одну у ограждения. Она смотрела на стартовую линию, где конюхи хлопотали возле запряжённых фаэтонов. Это были удивительные машины — низкие, обтекаемые, на колёсах с тонкими спицами, с большими трубами сзади, из которых время от времени вырывались струйки пара или, как говорили знатоки, «фотонного света». Эшли мало что понимала в этих новшествах, но не могла не замечать,