Операция: Конго - Уильям Микл

- Десять минут передышки, ребята, - сказал он. - Мне нужно разобраться, что к чему, прежде чем мы пойдем дальше. Сержант, ты со мной.

Они прокрались вперед к самому краю уступа и прижались к земле, а Бэнкс, глядя в прицел винтовки, осматривал местность. Хайнд делал то же самое, стоя рядом с ним.

Город в дальнем конце долины, судя по всему, был укреплен: толстые каменные стены, увенчанные деревянными валами. С такого расстояния Бэнксу показалось, что это древнее каменное сооружение, которое выглядело здесь, в джунглях, совершенно неуместно. Но по всей Африке были разбросаны руины, давно утраченные из-за изменения характера землепользования и климата. Удивительным в этих руинах было огромное количество людей, которых можно было разглядеть поблизости; казалось, что за каменными стенами проживало несколько тысяч человек, а сам город представлял собой лабиринт построек - одни из камня, другие - более распространенные хижины в форме ульев. За пределами города его окраина упиралась в каменную стену, очерчивавшую край огромной круглой котловины. В стене были встроены массивные ворота: каменные столбы по обеим сторонам поддерживали пару огромных деревянных створок. Над воротами над котловиной возвышался балкон. Вдоль балкона тянулся ряд из полудюжины крестообразных конструкций, и даже с такого расстояния Бэнкс отчетливо разглядел бледные фигуры, висевшие на каждом из крестов.

Он отвел камеру назад, глядя на толпы людей, снующих между зданиями, и у него сжалось сердце. Он надеялся, что для освобождения пленников им придется справиться, может быть, с дюжиной повстанцев.

Нам предстоит пройти через целый город.

Они незаметно вернулись к месту, где находились остальные члены отряда, и Бэнкс вкратце рассказал им о случившемся.

- О прямом штурме не может быть и речи. Это должна быть операция под покровом темноты, и для этого нам придется дождаться наступления ночи. Это место подходит для ожидания не хуже любого другого, так что устраивайтесь поудобнее, ребята. Нам предстоит здесь немного задержаться.

Дэвис нашел укромное место, где они могли разжечь печку, не опасаясь быть обнаруженными, и вскоре заварил кофе. Бэнкс разрешил им покурить, и к ним снова присоединился Хайнд, когда они оба затянулись.

- Есть уже какие-нибудь идеи, что здесь происходит, капитан? - спросил сержант, понизив голос, чтобы слышали только они двое.

- Время кормления, - ответил Бэнкс. - Но черт меня побери, если я знаю, кто там ест. Хотя похоже на какой-то ритуал, не согласен?

- Ага. Религиозный, может? Ты же знаешь, как я ненавижу всю эту хрень.

- Если мы сможем сегодня ночью тихо пробраться туда и обратно, это не будет иметь ни малейшего значения.

Ни один из них этого не сказал, хотя оба понимали: проникнуть, возможно, будет просто, а вот вытащить освобожденных заложников из переполненного города, а затем вернуться через пересеченную местность к каноэ и спуститься вниз по реке - это будет непростая задача, даже если удача будет на их стороне.

- Дело может быстро пойти наперекосяк, капитан, - сказал Хайнд. - Вигго знает, в чем дело, но молодые парни...

- ...до сих пор отлично справлялись с момента вступления в отряд. Не начинай тут меня опекать, как мамаша. Мы все знаем, на что идем, когда записываемся - черт, ты сам мне это говорил в ту ночь, когда мы напились в фургоне в Норвегии. Это было не так давно, верно? Ты же не стал мягче со мной в своем преклонном возрасте, правда?

Он улыбнулся, но в ответ не получил ни улыбки. Что-то беспокоило Хайнда; они были друзьями слишком долго, чтобы это можно было легко скрыть. Но эта же дружба означала, что Бэнкс знал, когда нужно говорить, а когда - промолчать. Сейчас был именно такой момент, поэтому он замолчал и сосредоточился на сигарете, глядя вниз на долину.

К концу дня настроение сержанта так и не улучшилось. Бэнкс присоединился к нему, чтобы еще раз покурить на уступе, и они наблюдали, как солнце начинает свое путешествие к западу.

Хайнд первым нарушил тишину.

- Я скучаю по длинным, неспешным вечерам, как дома, - тихо сказал он. - А здесь в одну минуту еще день, а в следующую - уже ночь. Это не естественно.

- Готов к трубке и тапочкам, сержант? - спросил Бэнкс, но в ответ не услышал ожидаемого смеха.

- Может, и готов, Джон. Может, и готов.

Печаль в голосе старого друга на мгновение лишила Бэнкса дара речи, а потом ответить было уже слишком поздно, ибо тишину разорвал другой шум - тот же громкий лай, который они слышали на реке. На этот раз он смог более точно определить источник звука, поскольку он доносился из большого бассейна за городом - настойчивый, почти хриплый звук, на который почти сразу же ответил другой, а затем еще один, пока воздух не наполнился этой какофонией.

Последние лучи солнца исчезли с неба, и по всему укрепленному городу зажглись пылающие факелы, которые вскоре соединились, образовав процессию, извивающуюся между зданиями и направляющуюся к воротам и ряду распятых фигур над ними.

Время игры.

Как только они спустились с хребта на тропу, которая явно вела к городу, Бэнкс приказал отряду спрятать рюкзаки под легко узнаваемым деревом и прикрыть их ветками.

- Возьмите с собой по два магазина патронов, ребята, мы действуем быстро и с минимумом вещей. Остальное оставьте здесь - это наш запасной план. Все запомните, где мы оставили рюкзаки.

Отряд выполнил приказ, после чего Хайнд снова замыкал колонну, а Бэнкс вел их быстрым шагом по широкой тропе, спускавшейся по центру долины к ее дальнему концу и их месту назначения. Мерцающий свет пылающих факелов освещал им путь, хотя впереди капитан включил подсветку прицела на своей винтовке, чтобы освещать тропу прямо перед своими ногами. Остальные члены отряда бесшумно следовали за ним.

Хайнд по-прежнему не мог избавиться от ощущения, что они направляются прямо в самое сердце серьезных неприятностей. Это было нечто большее, чем просто скручивание в животе - он слишком хорошо понимал, что такое предбоевое волнение. Это было нечто другое - тяжелое, почти подавляющее чувство надвигающегося ужаса, которое не покидало его с момента их первой встречи с лающим шумом на реке, словно сам этот звук физически давил на него. Последний раз он испытывал нечто подобное еще в Ираке в начале века.

И какая же это была чертова буря.