Адский город - Джек Хэмлин

И это был самый ужасный звук, какой только можно вообразить.

Звук ножа, который опытная рука точила о камень, терпеливо затачивая его лезвие. Вспыхнула искра, за ней последовала еще одна, потом еще одна - и разгорелся огонь. Он был небольшой, но бледные руки подбрасывали в него дрова, пока он не разгорелся вовсю. И именно тогда я понял, в каком месте оказался: в мясной лавке. Именно это оно и было. Пол был усыпан костями и обрывками мяса, стены испачканы темными пятнами. Я увидел свисающие с них конечности - руки и ноги, отдельные кисти и стопы, около дюжины голов с раскрытыми окровавленными ртами и выколотыми глазами. Все это было достаточно ужасно, но то, что я увидел, растянутое на столе, лишило меня мужества: труп. Над ним склонились две старухи. У каждой из них были мясницкие тесаки, и они начали рубить его, расчленять, выкручивать кости из суставов и перепиливать связки и сухожилия. С помощью разделочного ножа они вскрыли брюшную полость и начали вытаскивать органы и внутренности, аккуратно расчленяя их и бросая в кастрюли с водой. Содержимое всех кастрюль выливали в котел, который кипел над огнем на импровизированном треноге.

Я увидел лицо трупа.

Это был Литтл Ган.

Я не испытывал к нему настоящей любви, но он все же был частью KIA-9, и я почувствовал жгучую ненависть к тому, что они с ним сделали, и жгучий ужас перед тем, что они скоро сделают со мной. Да, это были ночные ползуны, пожиратели людей, каннибалы, упыри и ночные охотники. Я когда-то читал, что каннибализм с культурной точки зрения считается табу, потому что, однажды вкусив плоть другого человека, люди становятся меньше, чем люди. Было опасение, что они регрессируют до первобытных плотоядных существ, скатываются в мрачное прошлое своих диких предков.

Я не сомневаюсь, что во многих отношениях это правда.

Но в тот момент, когда я висел там, как кусок говядины, у меня не было никаких воспоминаний о том, что я читал. Я испытывал лишь простой животный страх и неистовую ненависть. Я хотел вырваться на свободу. Я хотел взять в руки оружие, чтобы уничтожить этих тварей.

Я видел их гротескные лица, очерченные в темноте, блестящие глаза и узкие лица, перекрывающиеся зубы. Возможно, когда-то они были людьми, но теперь они были лишь чудовищами. Там были дети. Я видел младенцев, сосущих грудь у матерей, малышей, играющих с костями в скопившейся на полу грязи, и детей постарше, рвущих куски предложенного им мяса. Несколько из них подошли ко мне с почерневшими палками в руках. Издавая шипящие звуки, они начали тыкать в меня палками, словно в призовую свинью, пока один из мужчин не закричал на них. Тогда они исчезли обратно в темноте.

Если я был человеком рассудительным, я бы выждал подходящего момента и попытался выпутаться с помощью логики, если бы такое вообще было возможно. Но я не был рассудительным человеком. Я был солдатом. Я был убийцей. Я был истребителем. Доктор Криппс позаботился об этом. Все, чего я хотел, - это взять в руки оружие, чтобы убить.

Ко мне подошли две женщины и один мужчина.

Мужчина поднял меня, а одна из женщин перерезала веревки на моих руках. Я по-прежнему притворялся мертвым, безвольно обмякнув в их руках. Когда они тащили меня к костру, я увидел свой шанс и воспользовался им. У одной из женщин в заднем кармане брюк торчал нож, и я схватил его, сбивая мужчину в огонь. Я порезал одной из женщин лицо и схватил другую за волосы, когда та попыталась убежать, перерезав ей горло от уха до уха. И тогда они все набросились на меня. Я рубил, резал и колотил, но потом нож выбили из моих рук, и трое из них свалили меня на землю, колотя мою голову об пол.

Одна из женщин обхватила меня за горло.

Она сжимала с невероятной силой, душа меня, пока остальные держали меня на земле. Мне конец, и я это знал, но все равно кричал, вопил и бушевал... и тут я услышал выстрелы из M4, а в темноте пронзили лучы тактических фонарей. - Ночные ползуны" визжали, хватая подручное оружие - ножи, топоры, дубинки и копья, - но это им не помогло, потому что я услышал звук SAW, автоматического оружия отряда M249, открывшего огонь: патроны калибра 5,56 мм пронзали "ночных ползунов. - Тела падали на пол, а кровь брызгала на стены.

Трое, мучивших меня, поднялись и были мгновенно разрезаны почти пополам. Все произошло очень быстро. Я увидел, как врывается Безумный Майк, перестреливая из SAW все, что шевелилось. С ним был Док. У него был его M4. Он шел среди крови и тел, стреляя в головы "ночных ползунов, - которые еще шевелились.

Он наклонился и поднял меня на ноги.

- Ты все равно бы не был вкусен, Дог, - сказал он.

Ночь на этом не закончилась, как бы мне этого ни хотелось. Мы вернулись на улицу и соединились со Скейлсом, Монголом и Зулу. Литтл Ган и Биг Берд были мертвы, и о них больше никогда не упоминали. Мы так и не нашли Смитти. Я предполагал, что он был раздавлен, когда провалился пол, и оказался погребен под обломками.

Мне выдали новое оружие, и мы часами пробирались по улицам, кося зомби целыми толпами и убивая ночных ползунов и повстанцев в руинах.

Когда наконец взошло солнце, мы были измотаны.

Мы прислонились к LAV-25, покрытые пылью и засохшей кровью, сажей и песком. Мы были измотаны, нас тошнило, в ушах звенело от непрерывного стука автоматов и пулеметов, звучавшего всю ночь напролет.

Я помню, как Монгол болтал о том, что мы - воины, лучшие из лучших, но на самом деле никто не слушал его тщательно запрограммированную пропаганду. Оглядываясь назад, я слышал подобную чушь в Ираке от офицеров, которые не знали ничего лучше, и от солдат, которые хотели, черт возьми, нуждались в вере, что сражаются за что-то осязаемое. Но, как и в Ираке, мы не были воинами, мы были просто солдатами, пытающимися выжить, чтобы сражаться и на следующий день. И как только отбрасываешь флаги и пропаганду, именно такое и остается сутью любой войны. Высокие идеалы оставь тем, кто остался на родине. Как мне говорили в пехотной школе: - Тебя наняли от шеи и ниже, думать оставь тем, у кого есть мозги