Уильям Гибсон - Нулевой след

— Аллергия на что?

— На рекламу, — ответила женщина. — В частности на логотипы. Фигурки корпоративных талисманов. Я до сих пор не люблю это, но не более, чем некоторые люди к примеру не любят клоунов или мимов. Некие концентрированные графические представления корпоративной индивидуальности.

— Разве у вас теперь нет собственного логотипа?

Женщина посмотрела вниз на свой iPhone и провела пальцами по экрану. — Есть конечно. Извини что я все время отвлекаюсь. Это мои дети. Трудно поддерживать контакт из-за временной разницы.

— Ваш логотип немного беспокоит меня.

— Его нарисовала женщина, искать которую отправил меня Бигенд. Она делала фильмы. Она умерла через несколько лет после того, как я нашла ее.

Холлис наблюдала игру эмоций на лице женщины, которые легко проступили сквозь ее настоящую красоту. — Мне жаль.

— Ее сестра отправила мне кое-какие ее вещи. Это было нацарапано нервирующим почерком внизу страницы с записями. Когда мы перевели эти записи, оказалось что это легенда о Габриэль Хаундс.

— Я никогда о ней не слышала.

— Я тоже. И когда я занялась разработкой своих собственных вещей я не хотела никаких брэндов и логотипов вообще. Я всегда срезала ярлычки со своей одежды из-за своей аллергии. И я не хотела использовать ничего, что выглядело как поделка дизайнера. В конце концов я предположила что все это нужно только для тех вещей, которые не были сработаны хорошо и на совесть. Но мой муж привел мне убедительные аргументы, в пользу необходимости брэнда, если уж мы собираемся делать, то, что мы собираемся делать. И там, внизу той страницы обнаружилась эта закорючка. — Она снова посмотрела вниз на экран, затем снова подняла голову на Холлис. — Мой муж из Чикаго. Мы жили там после того, как встретились и там я обнаружила руины Американской промышленности. Я одевалась в их вещи долгие годы, собирала их на каких-то складах, в комиссионных магазинах, но мне и в голову никогда не приходило откуда они взялись.

— Вы делаете очень красивые вещи.

— Когда-то я заметила что Американская сорочка из хлопка, которая стоила двадцать центов в 1935 году, как правило пошита качественнее, нежели любая подобная вещь, сделанная в наши дни. Однако если попробовать воссоздать такую сорочку, предположив что у вас есть деньги чтобы поехать в Японию, потому что сделать это можно только там, то когда в конечном итоге наступит время продажи изделия через торговую сеть, то окажется что на полку ее придется ложить с ценником в триста долларов. Я начала с поиска людей, которые знали как шить такие вещи. И я знала что моя манера одеваться всегда привлекает ко мне внимание. Всегда находятся люди, готовые одеть то же, что одето на мне. Бигенд мог бы сказать что я задаю направление.

— Бигенд сейчас задает направление такими костюмами, которые вызывают повреждение сетчатки глаза.

— У него вкуса нет вовсе, но он предпочитает вести себя так, словно ему на это просто наплевать, избирательная хирургия в отношение некоторых навыков. Хотя возможно сейчас он уж обзавелся и вкусом и стилем. Избавило же меня каким-то образом задание, которое я выполняла по его поручению от моего странного таланта. В тот момент я была таким крутым охотником, хотя то, за чем я охотилась, еще и названия не имело, а теперь сложно назвать кого-нибудь, кто не пытался бы этим заниматься. Я подозреваю что это в некотором роде его рук дело. Этакая глобальная зараза.

— И вы начали производить одежду в Чикаго?

— Сначала у нас появились дети. — Она улыбнулась, посмотрела вниз на экран, стукнула по нему указательным пальцем. — Так что у меня было не так уж много свободного времени. Правда у мужа с работой все было хорошо, так что я могла позволить себе кое-какие эксперименты. И обнаружила что мне действительно нравится это делать.

— Люди хотят купить вещи, которые вы создали.

— Это пугало меня сначала. Я просто хотела понять суть процессов, изучать, делать это в одиночестве. А потом я вспомнила Хьюберта, его идеи, и то, что он делал. Партизанские маркетинговые стратегии. Странные инверсии обычной логики. Японская идея секретных брэндов. Намеренное конструирование параллельных микроэкономик, где знание более гармонично, нежели материальные ценности. И тогда я решила, у меня будет марка, но она будет секретной. Брэндинг будет состоять в том, что это тайна. Никакой рекламы. Вообще. Никакой прессы. Никаких показов. Я делаю то, что я делаю, сохраняя свою деятельность в тайне насколько это возможно, стараясь избегать всякого дерьма. И у меня это очень хорошо получилось. Эти способности передались мне по наследству от отца.

— Похоже это работает.

— Возможно даже слишком хорошо. И сейчас я в такой точке, из которой надо либо переходить на следующий уровень, либо прекращать все это. Знает ли он? Что это я?

— Не думаю.

— Возможно он догадывается?

— Если даже и так, то он очень хорошо притворяется что не делает этого. А прямо сейчас он сосредоточен на кризисе, с которым никто из нас не может ничего поделать.

— Ну тогда он должен чувствовать себя в своей стихии.

— Так оно и было. Но сейчас я в этом уже не уверена. Однако мне кажется что в настоящий момент ему не до Габриэль Хаундс.

— Он достаточно скоро узнает что это я. Мы выходим. Настал момент. Сегодняшнее ночное представление часть этого.

— Он по-прежнему опасен.

— Это все, что я хотела сказать тебе. Когда Мери рассказала мне о тебе, я поняла что у тебя уже был опыт общения с Бигендом, однако ты решилась снова сотрудничать с ним. И не смотря на это она решила что ты хороший человек.

— Я никогда не думало что все пойдет именно так.

— Конечно нет. У него чудовищная способность притягивать к себе людей. Чтобы покинуть его окончательно, тебе потребуется пережить с ним еще что-то. Я то знаю.

— Я уже ухожу от него.

Женщина внимательно посмотрела на нее. — Я верю тебе. И желаю удачи. Сейчас мы займемся нашим показом, и я должна буду помочь Бо, но я хочу поблагодарить тебя лично. Мери рассказала что ты сделала, и что ты отказалась делать, и конечно же я очень тебе благодарна за это.

— Я делала лишь то, что должна была делать. И не делала того, чего сделать не могла. Вот и все.

Они обе встали.

— Это же совершенно охуительно другой уровень, — услышала Холлис голос Клэмми из-за норен занавеси.

От пингвина пахло Крылоном, аэрозольной краской, которой Фиона его замаскировала, так сказать. Благодаря интересу Бигенда к военной одежде, Милгрим сейчас знал о камуфляже много больше, чем когда либо раньше. До этого ему пришлось познакомиться всего с двумя видами камуфляжа. Один представлял собой капли Лава Ламп природных оттенков, которые использовала армия Соединенных Штатов когда он был мальчишкой. А второй жутко протореалистичный костюм для охоты на глухарей, в который иногда наряжался страшный наркодилер из Нью Джерси. Фиона назвала это «ослеплением», что для него было в новинку. Фиона сказала что изобрел это художник Вортицист. Он погуглил это, как только выдался момент. Камуфляж был идеей Гаррета, хотя Фиона сказала Милгриму что не видит в действительности большой разницы в этой ситуации, хотя возможно это и лучше чем серебристый майлар. Ей нравились идеи Гаррета потому что не смотря ни на что в настоящий момент она ощущала себя причастной к некоей артистической тусовке, реализующей перфоманс. Она сказала что раньше не знала ничего подобного тому, что сейчас организовывал Гаррет и особенно ее поражала скорость с которой все это собиралось.