Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012

Понимаю ли я ответственность?

Какую такую ответственность?

Ну… Насколько я знаю, Трибунал собирался уже трижды, но Заседатели так и не придумали, за что меня можно наказать. Я ничего не нарушал, я чист перед законами — гражданскими и военными. Общественность, насколько я знаю, на моей стороне. Инфосфера гудит. Меня заочно наградили какими-то там орденами, меня уже именуют последним человеческим героем. Да-да, не удивляйтесь! Пусть я и нахожусь тут в некоторой изоляции, но кое-какие новости до меня, знаете ли, доходят. Вы не первый журналист, кто меня посещает… Что? А кто же вы?.. Постойте-постойте! Если вы не журналист, то для чего я тут перед вами распинаюсь?..

Что вы говорите?.. Что значит — предательство? Какая диверсия? Что за чушь?.. Подождите, не так быстро… Неужели?.. Вы что, серьезно?.. Они все отказались воевать? Армии Лиги и Унии договорились и сложили оружие? И уже несколько дней никаких боевых действий? Войне конец? Совсем? Но как же это?!.

Да… Да…

Понимаю…

Не могу поверить…

Значит, они решили, что если у одного человека получилось так долго притворяться роботом… и воевать… то среди них могут скрываться и другие люди. Они не могут теперь рисковать… Пока есть ничтожная вероятность причинить вред человеку… воевать они не будут. А я показал, что такая вероятность есть всегда… что она отлична от нуля…

Но я же не думал… я же не хотел…

Как же так?..

Как же…

Как…

Вы все еще здесь?

Подите прочь!

Нет.

Нет.

Хватит. У меня нет ни малейшего желания вас выслушивать.

Ну, чего непонятно? Вы мне только что жизнь сломали. Ладно, не вы персонально, я понимаю. Вы принесли мне известие, что моя жизнь потеряла смысл, — так правильно? Мне от этого не легче.

Хватит уже разговоров. Вам меня все равно не понять.

Я же с трех лет мечтал стать военным! Всю сознательную жизнь я, не обращая внимания на насмешки, готовился быть солдатом. Я обманом пришел в армию, и я очень неплохо воевал! Сержанта моего спросите. Он вам расскажет, какой я первоклассный солдат, как я в одиночку завалил Треножник Хаоса, как разнес Дикий Улей, как…

А, что я тут перед вами распинаюсь! Что вы можете знать о войне?

Ну и что? Ну министр, ну оборо… Чего?!

Вы — Министр Обороны и Экспансии Лиги?.. Ха-ха! Мне кажется, эту должность пора сокращать.

Реформировать?..

Менять в корне?..

Создать с нуля новую армию?..

Погодите… Вы это серьезно сейчас? Новая армия — из людей? И никаких роботов? И я — главнокомандующий?.. Не смешите меня!

А почему такая спешка? Ах да, Уния! Они уже ищут рекрутов? Бесполезное дело, я считаю. Нам нечего бояться. Современные люди слишком изнеженны, трусливы и самолюбивы. Уния не найдет ни одного солдата… Что?! Тысячи?! Добровольцы?! Вдохновленные моим примером?!

А как у нас?.. То же самое?!

Невероятно!

Нет. Нет. Я не могу быть командующим. И офицером не могу.

Я боец. Солдат.

Да, конечно же, — воевать я пойду. С великой радостью. Лучше бы рядовым. Но могу и сержантом, раз вы так считаете. Поделюсь всем, что знаю, что умею, натаскаю — это без вопросов. Понимаю, что это мой долг. Благодарю за доверие. Точно так: война — мое призвание. Разве не об этом я весь день сегодня толкую?

Спасибо, господин министр!

Когда в строй? О, я готов уже завтра! Да, чувствую себя нормально. С протезом никаких проблем. Он даже лучше моей прежней руки и немного похож на манипулятор сержанта.

Что? Мое имя? А вы разве не знаете?

Номер семьдесят три ноль двадцать девять — вот мое полное имя.

А для друзей я просто — Двадцать Девятый.

Да. Именно. Вот прямо так и запишите.

Сержант номер…

Вот теперь все верно.

Теперь все правильно.

Инспектор Леониду сразу не понравился. Он был суетлив, постоянно что-то переспрашивал, вставлял по ходу разговора какие-то многозначительные намеки, подмигивал — мол, дорогой мой директор колледжа, мы-то с тобой два тертых калача, нам ли не знать, что вся эта беседа гроша ломаного не стоит, и яйца выеденного не стоит, и игра свеч не стоила. Все потому, что ты, дорогой мой директор колледжа, и персонал твой, все эти мальчики и девочки недавно из педагогических институтов, работой в школе пока не попорченные, обязательными программами министерства образования не придавленные, честные, наивные, желающие не просто денег заработать, а всерьез верящие в какую-то миссию, видящие в работе с детьми благородную цель, и вообще с шильями в задницах, и сами детишки в вашем колледже — вы все уже проиграли.

Леониду инспектора было немного жаль. Все-таки тот просто выполнял свою работу и искренне верил в то, что приносит пользу обществу.

И еще не знал, что ничего у него не выйдет.

— Знаете, — инспектор чуть подался вперед, положил ладони на край стола и проникновенно взглянул Леониду в глаза, — жалобы всякие поступают на ваш колледж.

— Правда? — вежливо удивился Леонид.

— Сомневаетесь? А вы не сомневайтесь, господин директор, не сомневайтесь, жалобы получены, жалобы зарегистрированы, а это значит, что жалобы должны быть рассмотрены. — Инспектор пару раз кивнул, словно стараясь придать значимости своим словам, и легонько улыбнулся. — Но вы не бойтесь, господин директор, вы же понимаете, работа у нас такая. Сказали — проверить, значит, будем проверять. Если у вас все в порядке, а сигналы, так сказать, не подтвердятся — так и запишем. Правильно ведь?

Он подмигнул Леониду и снова улыбнулся.

Врешь, подумал Леонид. У вас уже все подготовлено. Есть проект приказа о закрытии школы. Приказ еще не подписан, но вы вот-вот подсунете его Гонтмахеру. Гонтмахер — неплохой мужик, но в его годы не кидаются грудью на амбразуру. В его годы мечтается о пенсии, счастливой старости, укрытых шотландским пледом коленях и ораве внучат. Конечно, Гонтмахер поломается для виду — а потом, плюнув на все, поставит размашистый росчерк.

Вернее, поставил бы, если бы не некоторые обстоятельства, о которых не знают ни Гонтмахер, ни назойливый инспектор, ни те, кто его прислал, ни родители учащихся в колледже детей, строчащие дурацкие жалобы.

Леонид подмигнул инспектору. Тот расплылся в довольной улыбке.

— Мы же понимаем друг друга, господин директор? Вот и чудненько. Значит, проверка начнется с понедельника. Понедельник, конечно, день тяжелый, но ничего не поделаешь. Дура лекс сед лекс, так ведь?

— Так, — подтвердил Леонид, думая про себя: «Пора бы тебе и честь знать».

Он встал и протянул инспектору руку: