Александр Розов - Футуриф. Токсичная честность.

— Платиновых? — заворожено прошептал Нургази.

— Да, это следует из основ геохимии, — невозмутимо пояснил Лессер.

— А-а… — уважительно отозвался оманец, потом подумал немного, печально вздохнул, и произнес, — …Увы, друг мой, это значит, что тем более на меня падет подозрение.

— Вот что! — решительно сказал Гарри Лессер, — Я знаю, ваша страна не очень большая, примерно 3 миллиона жителей, из них 800 тысяч в столице, и поэтому многие вопросы решаются по старинке, без полиции, суда и адвокатов. Понятно, что с непривычки вас беспокоит перспектива объясняться с чиновниками юстиции. Для меня наоборот, такая процедура привычна и, раз уж я у вас в гостях, то могу взять на себя эти объяснения.

— А-а… А когда надо будет объясняться?

— Я думаю, Аннаджм, что различные полицейские структуры появятся завтра в первой половине дня. Конечно, им захочется изобразить раскрытие теракта по свежим следам. Полиция в этом смысле везде одинакова. Но, это их проблема.

Оманец недоверчиво покачал головой.

— Боюсь, друг мой Гарри, это станет нашей проблемой.

— Нет. Моей проблемой это точно не станет. И проблемой моего дедушки это не станет. Видите ли, мой дедушка Джулиан — почетный вице-президент пен-клуба. Это главное журналистское объединение, которое может втоптать в грязь даже президента так же запросто, как стадо слонов втаптывает в грязь крысу, путающуюся под ногами.

— Э-э… Не обижайтесь, Гарри, но в это трудно поверить.

— В это легко поверить, Аннаджм, поскольку это очевидная реальность. Едва президент Клинтон поссорился с прессой, как нашлась стажерка его администрации, которая, без каких-либо доказательств, заявила…

— А! — обрадовался оманец, — Это было по CNN в конце прошлого века! Помню, я тогда удивился: зачем американскому президенту такая страшная корова, если вокруг много красивых девушек? Значит, все это придумали журналисты, да?

— Долгая история, — сказал молодой янки, — просто, я поясняю, почему дедушка Джулиан выставит за дверь любого, кто полезет с этими глупыми обвинениями. А я в подобном случае просто откажусь общаться без адвоката.

— А мне что делать? — спросил Нургази.

В ответ Гарри Лессер развел руками.

— Если мы с вами договорились…

— …Конечно-конечно, — торопливо согласился оманец.

— …Тогда, — продолжил янки, — вам просто надо вести себя, как подобает родичу султана Хаммада бин Теймура аль-Сайида. В Омане, кажется, весь истеблишмент — родичи.

— Э-э… — Нургази, польщенный гипотезой о своем родстве с ибадитской династией аль Сайид, замялся, но потом кивнул, — …В общем, да, хотя родство очень дальнее, и…

— …Главное, — перебил Лессер, — родство есть, так что ведите себя соответственно. Ваша задача: держаться гордо и игнорировать провокационные вопросы.

— А-а… А в чем ваша задача, друг мой?

— Моя задача: напомнить полицейским ищейкам, что их место в конуре на цепи.

— О! Красивые и верные слова, друг мой! Я сделаю точно, как вы советуете!

…Поплавковый самолет «Cessna-Caravan», снабженный яркой эмблемой шиппингового страхового конгломерата «RIVAS», приводнился около яхты «Тараскон» в 10 утра. Для Доббина Дилана, специального страхового комиссара, сегодняшняя задача была, хотя и привычной по смыслу, но запредельной по сумме. Речь шла о страховом возмещении 20 миллиардов долларов — в случае, если гибель гипер-лайнера «Либертатор» произошла вследствие события, относящегося по контракту к страховым случаям.

Задачей Дилана было: добиться согласования такой интерпретации события, при которой страховой случай не имел места. Метод был накатанный: использовать прикормленного старшего офицера полиции (в данном случае — Маркуса Грейбэка, майора Интерпола), и убедить «целевую аудиторию», что она под подозрением. Снять подозрения можно при нужной интерпретации. Вот и все. Стороны ударяют по рукам, и страховка не платится.

Яхта «Тараскон» не произвела на комиссара Дилана особого впечатления. Обычная 30-метровая игрушка ценой несколько миллионов долларов. Хозяин явно не дотягивает до ступени финансовой олигархии, значит, можно давить на него, не опасаясь звонков от разгневанных министров стран «Большой двадцатки». Для начала — предъявить майора Интерпола, хорошо знающего свою роль (и получающего за это сумму in-cash). С этой мыслью, Доббин Дилан вместе с майором, прошел вслед за яхтенным стюардом в холл-столовую, где расположился хозяин яхты — Аннаджм Нургази и гость — Гарри Лессер. Первый был одет в какую-то свободную белую ерунду «а-ля бедуин», а второй просто в легкую пеструю рубашку и шорты (в демократичном стиле провинциальных янки).

Теперь следует правильно начать разговор.

— Доброе утро, джентльмены. Я — Доббин Дилан, страховой комиссар компании RIVAS. Вместе со мной — майор Маркус Грейбэк, дознаватель из Интерпола. Как вы, наверное, догадываетесь, мы расследуем причины гибели гипер-лайнера «Либертатор».

— Садитесь, — лаконично ответил Нургази, продолжая перебирать изумрудные четки.

— Гости желают чай, кофе, или шербет? — вежливо спросил яхтенный стюард.

— Напитками мы займемся позже, — ответил Дилан, — а сейчас нам надо поговорить.

— Хорошо, — ответил стюард, и тихо вышел.

— Ситуация такова, — начал свою роль майор из Интерпола, — мистер Нургази, и мистер Лессер, из нескольких тысяч пассажиров-акционеров «Либертатора» в живых остались только вы двое, поскольку вас не было на борту. Возникает вопрос: было ли вам что-то известно об опасностях, угрожающих кораблю?

— Офицер Грейбэк, — подал голос Лессер, — если бы нам было известно что-либо, то мы немедленно сообщили бы это компетентным службам Маврикия, Сейшел, или SFOR.

— Тогда почему вы оставили «Либертатор», хотя круиз вами полностью оплачен?

— Офицер, вы хотите предъявить нам обвинение? — поинтересовался молодой янки.

— А почему вы так подумали? — ухватился за его слова Грейбэк.

— Офицер, если это не так, то просто ответьте: «нет».

К такой логической ловушке майор Интерпола не был готов, поэтому ответил:

— Я просто исполняю свою работу.

— Офицер, а какую именно работу вы исполняете, допрашивая нас о наших мотивах?

— Мистер Лессер, как вам сообщил мистер Дилан, я расследую гибель «Либертатора».

— А почему мне сообщает о вашей работе комиссар страховой компании? Он что, тоже служит в Интерполе, причем в более высоком ранге, чем вы?

— Мистер Лессер, почему вы так конфликтно настроены?